Николай II без ретуши

Нет, пока он был на престоле, он, конечно, не ожидал войны ни с Японией, ни с каким‑либо другим государством. Его ответы звучали очень уверенно. Я принял предложение встать во главе дела по эксплуатации лесной концессии на Ялу.

Прошел год. Я получил сведения, что русская дипломатия решилась на новую авантюру. На этот раз она собиралась продолжить Сибирский путь до границы Кореи и объявить эту страну аннексированной Российской Империей. Я сел и написал очень резкое письмо министру двора барону Фредериксу, в котором сообщал ему, что слагаю с себя полномочия по руководству делом концессии на Ялу и предсказываю в ближайшем будущем войну с Японией. Я не пожалел слов, чтобы выразить свое крайнее неудовольствие. Я заявил, что как верноподданный Государя и человек, не утративший здравого смысла, я отказываюсь иметь что‑либо общее с планами, которые ставят под угрозу сотни тысяч невинных русских людей. Фредерикс пожаловался Государю. Никки был очень огорчен моими резкими словами и просил меня изменить мое решение. Я ответил довольно запальчиво: нет.

Во всяком ином случае уход от дела его главного руководителя делается всегда достоянием гласности, но барон Фредерикс полагал, что если мое разноглаcие с Царем получит огласку, то это может иметь неблагоприятное влияние на ход дела на Дальнем Востоке. Вне небольшого круга наших родственников и друзей никто так и не узнал, что Великий Князь Александр Михайлович перестал участвовать в работах комиссии по эксплуатации лесной концессии на Ялу. Это случилось в 1902 г. Два года спустя в политических кругах утверждали, что виновник русско‑японской войны был зять Государя с его авантюрой на Ялу! Только после того, как большевики опубликовали документы, найденные в архивах Министерства двора, роль, которую я сыграл в событиях, предшествовавших Русско‑японской войне, перестала быть секретом.

Меня он не боялся. Как часто, когда я спорил о полной реорганизации флота, которым руководил дядя Алексей согласно традициям XVIII века, я видел, как Государь в отчаянии пожимал плечами и говорил монотонно: «Я знаю, что ему это не понравится. Говорю тебе, Сандро, что он этого не потерпит».

«В таком случае, Ники, ты заставишь его это потерпеть…»

«Но что я могу с ним сделать?»

«Ты ведь Царь, Ники. Ты можешь поступить так, как это необходимо для защиты наших национальных интересов».

«Все это так, но я знаю дядю Алексея. Он будет вне себя. Я уверен, что во дворце услышат его крик».

«В этом я не сомневаюсь, но тем лучше. Тогда у тебя будет прекрасный повод уволить его немедленно в отставку и отказать ему в дальнейших аудиенциях».