Николай II без ретуши

Тишина тропической ночи, изредка нарушаемая криками испуганных обезьян, располагала нас к задушевной беседе. Николай Александрович завидовал моему восхитительному времяпрепровождению. Он не находил никакого удовольствия путешествовать на борту военного крейсера, шедшего под брейд-вымпелом Наследника Цесаревича. «Моя поездка бессмысленна, – с горечью сказал он, – дворцы и генералы одинаковы во всем мире, а это единственное, что мне показывают. Я с одинаковым успехом мог бы остаться дома».

…скептики качают головами и говорят: откуда вдруг взялись эти просветительные заботы и намерения? (…) Гораздо естественнее предположить, что воспитание цесаревича, согласно известным вкусам его отца, клонилось более к развитию его физических сил, чем умственных и нравственных, и так оно и есть на самом деле. (…) Заботы отца о физической силе ребенка и попечения чадолюбивой матери о его здоровье дали результаты очень удовлетворительные в виде особенной склонности к разного рода развлечениям и спортам, где физическая сила и ловкость играют первую роль. (…) Ребенок стал юношей, а вместе с порою юношества наступила пора любви. Требования последней для царских детей разрешаются очень бесцеремонно и просто, по обычаям и приемам, выработанным долголетней практикой. Выбор предмета страсти не представляет больших затруднений; самый предмет, на который падает выбор, не оказывает неуместного сопротивления; а воспитатели жаждущего любви юноши, поседевшие на государственной службе генералы и тайные советники, искусно руководят его сближениями, заботясь главным образом о том, чтобы завязываемые ими связи могли быть легко прекращены, когда царевичу придет пора подумать о заключении законного брака с какою-нибудь иностранной принцессой. (…) Случается однако, что эти связи твердеют, так что требуются некоторые усилия, чтобы порвать их в тот критический момент, когда из необходимой гигиенической прелюдии к браку они обращаются в помеху. (…) С цесаревичем на этот раз случилось нечто не совсем обычное. Привязавшись к предмету своей временной страсти всеми силами своей не по летам развитой физической организации, он оказал такое сопротивление обычным приемам потушить ее, что самые опытные в этом деле менторы стали в тупик. (…) И вот решено было охладить пыл цесаревича кругосветным путешествием, вследствие чего ему пришлось внезапно выступить из-за кулис на авансену в роли любознательного туриста и пытливого наблюдателя народов и стран мира.