Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Бенкендорф и военный министр Кульнев. Можно сказать, что в зале собрались все люди кто в действительности, — по политическому весу, а не по должности — влиял на политику империи. — Присаживайся.

Я, не слишком понимая, что происходит занял оставшийся свободным стул. Судя по быстрой перестрелке взглядами, не все собравшиеся тут понимали, что именно стало причиной вызова. Бенкендорф на мой вопросительный взгляд только отрицательно дернул уголком губ, а вот Сперанский — судя по тому, как он отвел глаза — явно что-то знал.

— Господа, — Александр обвёл всех собравшихся взглядом, — я собрал вас сегодня для того, чтобы сказать, что я устал.

— «Ну нет, только не это», — мысленно простонал я, начав догадываться о сути происходящего.

— Двадцать один год я нахожусь на этом, Богом данном мне посту, посвящая себя всего делам и заботам об империи. Сегодня я хочу отречься от престола в пользу своего брата и наследника Николая Павловича. Вы все прекрасно его знаете, я уверен Николай станет отличным правителем.

Одновременно со словами брата Сперанский достал подготовленную бумагу с текстом отречения и пустил ее по кругу. Я тоже мельком на нее взглянул — там оставалось только поставить подписи свидетелей отречения для придания ей окончательной легитимности.

Свидетели же сидели в полнейшем шоке. Никогда раньше такого не было, чтобы российский император подписывал отречение. Перевороты были, цареубийства, заключения монарха в тюрьму… Но именно отречения — не было.

— Ваше императорское величество, возможно о таком решении стоило сначала предупредить меня? — Сарказм в моих словах был столь очевиден, что даже сидящий напротив меня Аракчеев, славящийся своей невозмутимостью и даже холодностью, дрогнул и слегка улыбнулся.

— Мне далось это решение нелегко, — проигнорировал мой возглас Александр, — однако последние события показали мне совершенно недвусмысленно, что… В общем, думаю, что время передать власть пришло.

Понимая, что нужно что-то делать иначе прямо сейчас мне сунут корону на голову, я перехватил у изучающего текст отречения генерала Кульнева и свернув сунул в карман, чем вызвал зримую волну удивления, прокатившуюся по столу.

— Прошу прощения, господа, — я встал из-за стола, — мне нужно переговорить с братом наедине. Мы вас оставим на несколько минут.

После чего решительным шагом вышел в соседнюю курительную комнату, куда измучанные нарзаном и длительными заседаниями чиновники могли выйти для короткого отдыха. Для этого тут стоял стол с несколькими стульями, маленький бар, и необходимые курительные принадлежности.