Никогда не отступай

— Иногда мне кажется, что этот ливень ниспослан нам Богом, а иногда — что самим дьяволом, — заметил Эмил, стараясь перекричать свист пара, вырывавшегося из трубы отходящего от станции Порт-Линкольна локомотива. Паровоз тянул за собой состав из двадцати вагонов-платформ, на которых разместились шесть батарей; канониры прятались под передками и кожухами своих пушек, безуспешно пытаясь укрыться от всепроникающего дождя.

По дороге, проложенной рядом с путями, погонщики отводили на запад неоседланных артиллеристских лошадей, большинство животных несли на спинах раненых пехотинцев, которые не могли передвигаться пешком.

— Ты должен ехать на поезде, Эндрю, — продолжал увещевать Эмил друга. — Я не сторонник той теории, что тот, кто ходит мокрым, обязательно заболеет, но ты уж слишком себя изнуряешь.

— На поездах нет места для Меркурия, доктор, — ответил Эндрю, похлопав по шее своего коня, — а он не согласится нести никого, кроме меня. Кроме того, Пэт уже отправился на запад, так что мне лучше оставаться вместе с ребятами из арьергарда.

— Тебе не нужно воодушевлять солдат личным примером, Эндрю.

— Нужно, Эмил, нужно, — улыбнулся полковник. — Мы не бросаем никого из своих, у нас есть поезда, чтобы вывезти всех, и я должен проследить за тем, чтобы все так и оставалось, по крайней мере до решающего прорыва.

Над депо Порт-Линкольна пронесся порыв ветра, и, несмотря на проливной дождь, в воздух взметнулся рой искр, поднявшихся от горевших рядом с боковой веткой складов. Пахло дымом и керосином.

Прозвучал гудок последнего поезда, отходившего от станции, из кабины паровоза высунулся машинист, замахавший Эмилу.

— Полезай в вагон, Эмил. Увидимся через три дня.

— Будь осторожен, Эндрю. Береги себя и не совершай глупостей.

— Разве я когда-нибудь делал что-нибудь подобное? — удивленно поднял бровь Эндрю.

— Вы ходячее нарушение закона средних чисел, полковник Кин. Не играйте больше с судьбой в кости.

Эндрю расхохотался и дружески двинул старого доктора в плечо. Эмил хмыкнул и поднялся по лесенке в штабной вагон, спешно переоборудованный в лазарет для тяжелораненых.

Где-то в глубине леса раздавались разрозненные ружейные выстрелы. Наклонив голову, Эндрю вслушался в их треск, прикидывая расстояние.

Отойдя подальше от поезда, он махнул машинисту. Потянув за веревку, суздалец выпустил пар из котла, колеса завертелись, быстро набирая скорость, и вот уже весь состав резко дернулся с места и выехал на главную ветку. Вскинув руку к виску, Эндрю проводил взглядом эшелон, увозивший раненых и остатки арьергарда.

Повернувшись, он посмотрел на море. Картина, представшая его глазам, выглядела как сцена Апокалипсиса.