Никогда не отступай

Завидев знамя корпуса, Ганс направился к нему, мысленно ругая себя за то, что свой собственный флаг он отправил на север с Бэйтсом, рассчитывая обмануть этим ходом бантагских разведчиков и убедить их в том, что он собирается пробиваться к Джанкшн-Сити. Теперь его собственные подчиненные не всегда знали, где находится их командир, и Гансу стало намного труднее управлять своей армией.

Возле корпусного штандарта, сжав зубами трубку, лежал Джек Уотли, держащийся за обрубок своей правой нога; ниже колена остались только клочки кожи и обломки костей.

— Хреново, Ганс, даже после Геттисберга так не болело.

— Ты, главное, лежи спокойно.

— Ганс, надо сделать привал на день. Ребята только что выдержали тяжелейший бой. Здесь было жарче, чем при Спотсильвании, и почти так же плохо, как при Испании. Парням нужен отдых.

Ганс покачал головой:

— Только что перевалило за полдень. До захода еще целых шесть часов. Мы успеем пройти десять миль. Может, нам удастся оторваться от врагов, сидящих у нас на пятках.

— Сэр, мы потеряем много людей во время этого марша. Через день некоторые из них будут в состоянии идти дальше.

Ганс промолчал, понимая, что Джек говорит не о себе.

Парням Уотли и впрямь сильно досталось в этом бою. Три-четыре тысячи раненых и убитых, и это не считая еще пятисот, а то и тысячи жертв в корпусе самого Шудера.

На флангах и впереди еще звучали ружейные выстрелы, стрелки Ганса продолжали преследовать врага. Хотя в овраге бантаги потеряли около двух уменов, тысячи солдат орды остались в живых. Некоторые из них пустились в бегство, но многие, выбравшись из-под артиллерийского огня, вновь собирались в боевые порядки.

Вскарабкавшись на орудийный передок, Ганс поднес к глазам полевой бинокль и навел его на северо-восток. Разглядывая далекий горизонт, он скорее почувствовал, чем увидел поднимавшуюся над ним черную полосу. Двадцать, двадцать пять миль? Сколько?

Вздохнув, Ганс опустился на колени рядом с Уотли и положил руку ему на плечо.

— Мне очень жаль, Джек, — прошептал он. — Нам нужен полевой госпиталь и доктор Вайс, но у нас нет ни того, ни другого. С северо-востока на нас надвигаются новые полчища этих ублюдков. Мы должны идти дальше.

— Боже милосердный, Ганс, ты же говоришь о том, чтобы бросить здесь тысячу с лишним человек!

Лицо Шудера потемнело.

— Мы спешим половину наших кавалеристов и посадим раненых на лошадей, но они должны быть в состоянии сами удержаться в седле. — Он помолчал секунду. — Ты можешь взять мою лошадь, Джек.

Один из врачей начал накладывать тугой жгут на изуродованное колено Джека, и лицо Уотли исказила гримаса боли.

— Я так не думаю, Ганс.

Ганс знал, что его друг откажется от этого предложения. Он все равно хотел взять его с собой.