Никогда не верь пирату

Поскольку я уверен, что ты по предыдущему опыту работы на судах знаешь, насколько суеверны моряки относительно всего, что мы считаем дурными приметами. Не выпить за здоровье нового члена команды считается на «Элинор» крайне скверной приметой. Верно, парни? – обратился он к помощникам, не отводя глаз от Даньелл.

– Верно, – согласился Маккаминз. – Я со своей стороны готов выпить за твое здоровье, Кросс, мальчик мой.

– Да-да, – подтвердил Шон с энергичным кивком.

– Примета почти такая же скверная, как убить альбатроса или привести на борт женщину, – добавил Кейд.

Оба помощника ахнули и поспешно перекрестились.

– Не говорите такое, капитан, даже в шутку, – взмолился Шон, качая головой, Кейд протянул бокал Даньелл. Она взяла его, плотно сжав губы.

– Не хотелось бы накликать неудачу, капитан, – процедила она, окинув его уничтожающим взглядом.

Кейд закупорил бутылку и поставил обратно в шкафчик.

– А нам, капитан? – спросил ирландец, с надеждой глядя на бутылку и облизывая губы.

Даньелл молчала. Кейд играет с ней. Дает понять, что сила в этой битве характеров на его стороне. Потому что ему известна ее тайна.

Она расправила плечи и сделала глоток.

Даньелл и раньше пила виски. Это был чертовски хороший виски, но она не должна пить слишком много. Нужно сохранять ясную голову. Пусть Кейд нанес первый удар, но она не позволит ему выиграть войну.

– Да, капитан Оуклиф. Ничего для помощников? – осведомилась она с невинным видом. – Кстати, Оуклиф – уж очень интересное имя. Кто ваши родные, если не обидитесь на вопрос?

Кейд сузил глаза и слегка наклонил голову набок, словно признавая ее правоту. И повернулся к первому и второму помощникам:

– Маккаминз, иди посмотри, не сбились ли мы с курса. О’Малли, взбирайся на мачту, потом доложишь.

– Но, капитан, обычно это дело Хендрикса…

– Немедленно! – Услышав приказ, мужчины спешно бросились к двери. – Я хотел бы поговорить с Кроссом наедине.

Мертвенное молчание воцарилось в каюте после ухода мужчин. Даньелл не могла решить, что громче: тиканье позолоченных, привинченных к столу часов или биение ее собственного сердца. Кейд отвернулся от нее и не произнес ни слова. И все это продолжалось до тех пор, пока ей не захотелось завопить от безысходности.

– Скажите хоть что-то! Сделайте хоть что-то!

Он, наконец, взглянул на нее и одним глотком осушил бокал.

– Я задам только один вопрос, и если понимаете свое положение, скажете мне правду.

Его голос был пронизан ледяным гневом. Сердце девушки сжалось от ужаса.

– Какого черта вы здесь делаете?

– Об этом же я хотела спросить и вас.

Она тряхнула головой, хотя эффект был испорчен, поскольку она забрала волосы под кепи. Раньше она не замечала, насколько эффективен этот жест в исполнении женщины.