Никогда не верь пирату

Он замер и вгляделся в ее лицо:

– Нужно, чтобы ты меня выслушал.

Она перекинула волосы за плечи:

– Прежде чем мы сделаем это, мне нужно, чтобы ты согласился со мной по двум пунктам.

– Милая, прямо сейчас я бы согласился с тобой, даже если бы ты попросила меня перебраться в Россию.

– Ну, я не требую столь решительных мер, – рассмеялась Даньелл.

– Прекрасно, потому что я не знаю русского. Хотя Дафна знает.

– Любимая, пожалуйста, сосредоточься.

– Верно. Первое: я хочу, чтобы ты принял меры предосторожности. Не хочу, чтобы потом появился ребенок.

– Понимаю. И знаю, что делать. Насколько я в курсе, внебрачных детей у меня нет.

Она сразу почувствовала себя гораздо лучше:

– Мы оба должны согласиться… что это ничего не значит.

– Ничего не значит? – нахмурился Кейд. – Боюсь, я не совсем…

– Просто мы оба должны понять, что это… это просто для забавы. Что мы ничего друг другу не обещаем. Это не клятва в верности.

– Если настаиваешь, – небрежно бросил он, но лицо у него было расстроенным. – Теперь я могу снять с тебя рубашку?

– Да, – выдохнула она, радуясь, что он так легко согласился на ее требования. Возможно, это окажется приятным времяпрепровождением и они не станут тревожиться насчет совместной работы (если таков план Гримальди), после того, как проведут ночь вдвоем. А вдруг они смогут разделить две вещи – работу и удовольствие?! Осталось только попытаться.

После проведенной с женщиной ночи мужчины зачастую уходят. Им больше неинтересны женщины, которых они познали. Она не хотела, чтобы это помешало Кейду помочь Гримальди. Устанавливая подобную границу, она хотела, чтобы утром между ними не было неловкости. Чтобы осталось только общее дело. Теперь она со спокойной совестью может наслаждаться.

Кейд, не торопясь, расстегивал ее рубашку. Не дергал за пуговицы, не подгонял ее. Никакого хватанья потными руками, никакого запаха застарелого перегара, только пряный аромат одеколона и легкая дрожь его руки, скользившей от пуговицы к пуговице. Сознание того, что его рука дрожит, давало Даньелл хмельное ощущение собственной власти. Хочет ли она этого? Но и она тоже дрожала. Найдет ли он ее обнаженное тело прекрасным? Он сказал, что она прекрасна, но подумает ли то же самое, когда на ней не останется одежды? Кейд был с женщинами воистину роскошными, такими, как Аманда Джоунз. Разве может сравниться с ней маленькая, почти безгрудая Даньелл?

– Ты великолепна, – прошептал он, словно прочитав ее мысли.

Последняя пуговица выскочила из петли, и он спустил рубашку с ее плеч. За ней последовала туника, которую девушка носила под рубашкой, чтобы спрятать груди. Он стянул ее через голову Даньелл и бросил на пол, в груду остальной одежды. Кейд смотрел на ее груди почти с благоговением.