Никогда не отпущу. Месть изменщику

Но он не плетет непонятные интриги, не мстит любовницам с их родственницами во время бала так, чтобы все могли об этом узнать!

Домой Мэтт вернулся в самом что ни на есть поганом расположении духа. Только войдя в дверь, он услышал голоса в гостиной и медленно пошел к двери, стараясь, чтобы его шаги были неслышными.

-Тайлор, я ненавижу его! Почему он ещё здесь? - голос Оливии звучал раздражённо. - Ты обещал неделю, а прошло больше месяца! Я не могу и шагу ступить, постоянно натыкаюсь на него! Я задыхаюсь, когда он рядом! Я постоянно вспоминаю Филиппа, и я не могу перестать плакать, когда мне чудится его лицо!

-Тише, сестрёнка, - спокойно произнёс Тайлор, - ничего не вернешь. Мы должны жить дальше.

- Филиппа не вернёшь! - закричала она. - Но я не хочу постоянно видеть его убийцу!

Мэтью слышал её всхлипы. И сам готов был разрыдаться. Оливия была права во всём, и возразить ей было нечего.

Мэтт тихо отступил.

- Жизнь продолжается, - донеслись до него слова Тайлора, - и не стоит постоянно оглядываться назад. Пусть Филипп останется самым лучшим воспоминанием.

Мэтт закрыл глаза. Он увидел, как герцог обнимает сестру, которая плачет у него на груди. Его обнять было некому. Он медленно пошёл наверх. Завтра он объявит о своем отъезде. Иллюзия оказалась только иллюзией. За ней не стояло ничего. Ливи всё также сильно ненавидела его, а Тайлору было на него наплевать. Тайлор был занят своими делами. Ведь главное, чтобы на людях всё было прилично. Мэтью сжал зубы. Всё это лицемерие вызывало тошноту. Мэтт вспомнил, что Тайлор и не требовал от него верности Оливии, когда он просил её руки. Нет. Он требовал соблюдения приличий...

***

Если Мэтью казалось, что после такого явного пренебрежения Марта никогда больше его не потревожит, то он сильно заблуждался. Она явилась перед ним, когда он в одиночестве, ставшем ему привычным, читал газету, сидя в тени на скамейке недалеко от источника. Коляска фрау Марты остановилась недалеко от него, и она подозвала его рукой. Делать вид, что он её не видит, было слишком уж неприлично, Мэтт встал, сложил газету. Его разбирала злость на эту женщину, и он готов был сказать ей всё, что он про неё думает.

- Я вижу, вы сердитесь на меня, лорд Нортвуд, - пропела Марта, приподнимая вуаль, - но я к вам с самыми лучшими намерениями. Мне известно, что случилось с вами, и я хочу помочь вам.

- Помочь мне? - не поняв её, спросил Мэтью.

Как раз таких помощников ему и не хватало! Мэтт хотел развернуться и уйти, но был заинтригован её словами.

- Конечно. Вы должны отомстить. То, как с вами обошлись, - это крайне несправедливо!"

"Алмаз сиял на её груди, как маленькое солнце. Мэтью смотрел на него, чувствуя желание сдёрнуть его и бросить в грязь. Так, чтобы по нему шли люди, ехали повозки, и, наконец, раскололи на много маленьких стекляшек.