Ничто не вечно

Джордж Ингланд погладил ее по плечу.

– Мне очень жаль, Пейдж.

– Я знаю.

Ингланд и Уоллис вышли из палаты.

Пейдж осталась с Джимми одна. Она посмотрела на кислородную маску, которая поддерживала его жизнь, на капельницы, питавшие тело. Как просто было перекрыть кислород и оборвать его жизнь! Но ведь у парня были такие прекрасные мечты, такие грандиозные планы.

Когда-нибудь я тоже стану врачом. Я хочу быть похожим на вас.

А вы знаете, что я собираюсь жениться? Ее зовут Бетси… мы собираемся завести полдюжины детишек. Первую девочку назовем Пейдж.

У него было очень много того, ради чего стоило жить.

Пейдж стояла и смотрела на Джимми, слезы застилали глаза, все плыло как в тумане.

– Проклятие! – воскликнула она. – Да ты просто трус! А как же все твои мечты? Я думала, ты хотел стать врачом! Ответь мне! Ты слышишь меня? Открой глаза! – Она посмотрела на его бледное лицо. Никакой реакции. – Мне жаль, – прошептала Пейдж, – очень жаль. – Она нагнулась, чтобы поцеловать Джимми в щеку, и вдруг медленно выпрямилась, потому что смотрела в его открытые глаза. – Джимми! Джимми!

Он моргнул и снова закрыл глаза. Пейдж схватила его за руку, наклонилась и заговорила сквозь всхлипывания:

– Джимми, а ты слышал анекдот про пациента, которого кормили внутривенно через капельницу? Он как-то попросил доктора: «А нельзя прибавить еще бутылочку? Ко мне на обед придет гость».

Глава 19

Хони была счастлива, как никогда в жизни. У нее складывались с пациентами очень теплые отношения, какие были мало у кого из остальных врачей. Она действительно заботилась о своих больных. Среди них были и старики, и малыши. При назначениях в отделения доктор Уоллис следил за тем, чтобы у нее не возникало каких-либо неприятностей. Он хотел, чтобы Хони оставалась в больнице и всегда была под рукой.

Хони завидовала медсестрам. Ведь они могли ухаживать за пациентами, не думая о том, как их лечить. «Я никогда не хотела быть врачом, – размышляла она. – Я всегда хотела быть только медсестрой».

Но в семье Тафтов не было медсестер.

После обеда Хони нередко уходила из больницы и отправлялась по магазинам, чтобы купить подарки детишкам из отделения педиатрии.

– Я люблю детей, – поделилась она с Кэт.

– Ты собираешься иметь большую семью?

– Да, у меня будет много детей, – мечтательно заявила Хони. – Но сначала мне надо найти их отца.

Одним из любимых пациентов Хони в отделении для престарелых больных был Даниэль Макгуайр, общительный мужчина девяноста лет, страдавший болезнью печени. В молодости он был заядлым игроком, однако и теперь любил заключать пари с Хони.

– Спорю на пятьдесят центов, что санитар опоздает с завтраком.

– Спорю на доллар, что после обеда пойдет дождь.

– Ставлю десять к одному, что я поправлюсь.