Ничья…

Ему было нелегко… Смешно это отрицать… Снова мысли о любимом Дамаске, о всей этой чудовищной ситуации в стране… Ее сковала дикая опустошенность, зияющая в сердце. Словно из него вытащили все тепло. Ей было так жаль этих погибших страшной смертью, словно в агонии ада…Так жаль Сирию…Эта война разделила сирийцев на два непримиримых лагеря. Так, как разделяет врагов. Но ведь они не враги! Они говорят на одном языке, они любят одни и те же песни, кушают одни и те же блюда…Это зло. Зло, пожирающее людей изнутри. Выедающее разум, мудрость, честь…Иностранные наемники уедут. Другие страны, замешанные в этой войне, реализуют свои интересы… Диссиденты за рубежом обогатятся и обставят дорогими вазами свои дома в элитных пригородах Парижа и Лондона…Но Сирия оправится ли от этой заразы? Залижет ли свои раны?

На ее глазах выступили слезы. Горло пересохло и сжалось. Она пыталась абстрагироваться от этого. Пыталась закрыть на все это глаза, но не могла. Не могла выдавить из себя и капельки оптимизма.

За всеми переживаниями девушка не заметила, как заснула. Сон был беспокойный и некрепкий, поэтому она почти сразу проснулась от нежных прикосновений к ее лодыжкам.

– Васель,  – проговорила робко Влада.

– Малышка, я сейчас скажу тебе кое – что, а ты запомни это на всю жизнь. Я никогда не был с тобой честен, как сейчас. Это та правда, которую я готов вырезать на своей коже, рядом с татуировкой твоего имени… Влада, я никого никогда так не любил, как тебя. Ни мать, ни отца, ни деда, никого. Ты самое дорогое, что есть у меня… Ты мой ад и рай. Ты моя жизнь и смерть. Ты моя сила и слабость. Именно поэтому я не могу тебя потерять. Никак. Никогда. Ни за что… Просто знай это, когда в очередной раз будешь сжимать кулаки от злости на мои поступки. Что бы я ни делал, я делаю это для нас с тобой… Просто знай…

Девушка была потеряна и обескуражена от его слов.