Ничья…

Она слышит за спиной звук расстегиваемой ширинки, слышит, как он открывает презерватив.

– Сейчас все так, как в нашей жизни, Влада. И решать тебе, как это будет… В этом я даю тебе право выбора. Все зависит от того, что в твоей голове, куколка. Тебе может быть ооочень хорошо, может быть неприятно, а может быть нестерпимо больно. Выбирать тебе самой. Все как тогда, в нашу первую ночь на яхте. Я все равно войду. В этом вопросе у тебя выбора нет. Но выбор есть в том, чтобы либо принять меня, слушать меня, делать так, как я говорю, и получить удовольствие, либо сопротивляться и в итоге страдать… Она понимала, что его монолог о чем-то большем, чем просто об их сексе сейчас… Он поучал ее… Он воспитывал…. Может быть, это проклятое бастинадо ей и не предназначалось, зато то, что он делал с ней сейчас – его ответ на ее взбрыкивания, ее поведение сегодня… Наивно было полагать, что он оставит их без внимания…

Он пристроился сзади и толкнулся. Влада прикусила губу от переполнявших ее эмоций. Целует спину, шею, гладит руками по телу, готовит ее. Опустился рукой к клитору.

– Ты уже такая мокрая, Влада. Это так чертовски заводит. Ты ведь всегда готова для меня, всегда готова меня принять, что бы я тебе ни дал.. Ты была возбуждена уже тогда, когда мы вошли в комнату, уже тогда, когда я нанес только первый удар по твоим ногам, еще больше потекла, когда я нанес последний. Думаешь, я не чую запах твоего возбуждения? Так к чему этот фарс? Прими разумом то, что говорит твое тело. Ты моя и готова быть со мной на моих условиях, наслаждаться тем, что я тебе даю… Разве это так сложно…Расслабься, давай, детка, сделай приятно нам обоим…

Она постаралась послушать его хотя бы в последнем. Сосредоточилась на своих ощущениях, на горящем во всем теле возбуждении. Еще пару мгновений – и он аккуратно, но уверенно вошел в нее с шумным вздохом. Начал потихоньку двигаться, активнее и активнее. Это снова было похоже на сумасшествие. С ним все было сумасшествием. Одна его рука крепко сжимала ее за талию, не давая осесть, другая неистово натирала клитор. А потом два его пальца легко и беспрепятственно вошли в ее мокрое лоно, отчего она начала глотать воздух. Стало так тесно, так нестерпимо горячо, так по – новому. Он был везде, он действительно поглощал ее собой, действительно возносил к небесам и сбрасывал в бездну ада… А потом их обоих ослепила вспышка, и волны экстаза побежали эндорфинами по венам..

Они все еще не могли отдышаться обнимая друг друга. Васель собственнически скользил по ее телу, покрывая его хаотичными поцелуями. А ее все еще потряхивало от силы пережитых новых ощущений.

– Я для тебя кое – что приготовил, хабибти."

"Сил пошевелиться нет. Чувствует, как он встает, берет что – то с комода.