Ничья…

Есть официальные супруги, с одной стороны, и любовницы, приживалки, содержанки, шлюхи, с другой… Я не хочу быть ни одной из тех, кто во второй команде…

– Не выворачивай, Влада! Сейчас ты вдруг вспомнила про свои корни? Зачем тогда связывалась с восточным мужчиной, ты ведь прекрасно все знала, как дело обстоит у нас… Что я не волен принимать решения о первой жене сам… Ты ведь арабист – журналист, черт возьми, ты про мою семейку знаешь больше, чем я сам! Зачем все усложнять. И так сложно до безумия. Поверь мне, время все расставит на свои места. С годами к твоему статусу все привыкнут, все поймут, кто для меня важнее и дороже, кто любимее. Ты сможешь заниматься, чем захочешь… Поверь мне, я дам тебе столько денег, что ты сможешь хоть бабочек выращивать, если тебе это будет в кайф. Этот брак с Мирной – формальность. После того, как она родит мне наследника, ничего нас держать вместе уже не будет. Она будет официально со мной, но все будут знать, как дело обстоит на самом деле. Не я первый, не ты первая… В нашем мире так живут целыми поколениями… Мы обязаны подчиняться правилам, Влада. И предлагаемый мною тебе вариант – единственная возможность сохранить нашу любовь в рамках этих правил…

Она печально усмехнулась.

– Ты слышишь себя со стороны? Слышишь, какими понятиями оперируешь? «Любимее».. – снова засмеялась, уже со слезами на глазах, – словно ты гребанный османский султан, саудовский король с гаремом. Человека либо любят, либо не любят… Остальное – это просто увлечение, похоть…

Раздраженно фыркает.

– Не цепляйся к словам, Влада. Ты все прекрасно понимаешь. Я не это хотел сказать. Я просто хочу, чтобы моя любимая была со мной рядом. Вот и все. Чтобы ничего не мешало нам быть вместе, никто не мог снова тебя у меня отнять…

– Пойми сам, Васель, как быстро ты потеряешь ко мне интерес, если вся моя жизнь будет сосредоточена вокруг твоего члена? Если я днями напролет буду сидеть и думать только о том, чтобы увидеть тебя в редкие минуты, когда ты не занят работой и семьей. Как скоро при таком раскладе твоя страсть и одержимость мной сменятся на скуку и равнодушие?!

Смотрит на нее молча, не моргая, ничего не отрицая. А у нее по телу дрожь пробегает, и чудовищное озарение. Этого он и добивается… Этого и хочет… Убить свою зависимость от нее, выжечь из сердца одержимость… Гениально и больно… Отворачивается, не в силах выдержать его тяжелый неизбежный взгляд. Не может скрыть своих слез…

– Лучше бы меня убило снарядом или пулей в Хомре. Потому что это невыносимо, Васель.