Ничья…

 – сожалею), – отвечает, почти не глядя на нее, что – то там гуглит в телефоне

– С ней дела, да? – язвительно выплюнула она, – это правда, что она у тебя в доме? Васель! Не думай, что мы не в курсе, просто у моей семьи хватило тактичности не накидываться на тебя с целью проверить достоверность наглых сплетен!

Действительно, при встрече с отцом Мирны, который к сожалению, на момент его прихода оказался дома, читалась холодная подозрительность и плохо подавляемый гнев, но он ничего так и не сказал жениху своей дочери, то ли не желая создавать преждевременный конфликт, то ли понимая, что проблема незначительная – у кого из именитых арабов, в том числе и у него самого, не было интригующей связи с иностранкой или девушкой не из их круга. Как правило, здесь на такие «интрижки» внимания никто не обращал…

– Если у твоего отца были ко мне вопросы, надо было их задать. Иначе не вижу смысла обсуждать эти глупые темы, – жестко отсек он, убирая назойливые руки девушки от себя."

"– Васель, – она стушевалась и испугалась, ее наивное влюбленное заискивание раздражало, – я просто хочу больше времени проводить с тобой, а ты скрытен, все время где – то… Живешь своей жизнью… Что у тебя с рукой, где ты ее поранил… Я скучаю по тебе, все время скучаю… Лежу в постели и скучаю… Если только захочешь, мы можем не ждать свадьбы, – томно протянула она, касаясь его плеча. –люблю тебя, с самого детства, с ума по тебе схожу…

А эта девочка Лейс не из робкого десятка, – подумал он про себя. Ее смелые заигрывания выглядели наивными и даже смешными. Хотя нет, он врал. Они были бы весьма интригующими, притягательными, даже будоражащими. Мирна была эффектной девушкой. Глупо было это отрицать. Были бы… Если бы его мысли не были целиком и полностью поглощены той, что осталась в его доме, разбитой, недовольной, обиженной его грубостью, принявшей его вчерашнюю похоть с такой неимоверной отзывчивостью тела вопреки протестующему сознанию… Она всегда принимала его, всегда отвечала на все, что он ей давал.. И даже если ее разум, строптивый нрав и острый язык противились, душа и инстинкты ее были всегда его верными союзниками. Нестерпимо захотелось рвануть туда, к ней, ощутить ее цепкие объятия, или острые кулачки на себе – все равно. Неважно что, только с ней, подальше от этой жеманной куклы, формально невинной телом, но такой хитрой, изворотливой и изощренной душой… Такими рождаются и… воспитываются… Она не была в этом виновата, девочка семьи Лейс…

– Что мне сделать, чтобы ты был доволен, хабиби?! Любое твое желание!

– Пусть твоя мать позвонит моей бабушке или сама позвони. Скажи, что я был у тебя.