Ничья…

Девушка удивилась, что двери в доме Васеля были на магнитных картах, а не на замках, словно они в отеле… Беглым взглядом осмотрела комнату – она была шикарной и мрачной. На окнах решетки. Чтобы она не убежала… Не убежит…Некуда бежать. Подошла к шкафу – в нем висели вещи, новые вещи. Красивые…И слишком сексуальные. Она со смесью ужаса и удивления смотрела на платья с открытыми вырезами, прозрачные, обтягивающие, кружевные, короткие…Там было все… И туфли… Лабутаны. Лабутаны черные. Лабутаны с шипами. Лабутаны цвета кожи. Все на гигантской шпильке…. Она побоялась открыть шкаф с бельем… От вида поясов и кружев ее сейчас бы, после пережитой грубой экзекуции, вывернуло… Косметика на трюмо, полный арсенал… Очевидно, к наполнению этой комнаты приложила руку женщина. Было куплено все, что можно было отнести к разделу «хит продаж»… Он приготовился к ее приезду, и это пугало еще больше… Какая – то заранее созданная для нее темница… Почувствовав внезапно острый голод и сильную головную боль, не говоря уже о саднящей боли в горле и во всем теле, девушка поняла, что измождена, устала и действительно ничего не ела с самого утра. Наспех перекусила оставленной едой. Посмотрела на тумбочку с лекарствами. Усмехнулась. Какая – то унизительная забота, – пронеслось в ее голове. Не долго думая, выпила приготовленные лекарства, скинула шикарное покрывало с кровати и залезла с головой в мягкую сатиновую постель… Голая… Сердцем и телом… Усталость побеждала, хотелось погрузиться в сон, отключиться, забыться и верить, что все это происходит не с ней....

ГЛАВА 9

– Как она? – спросил у проходящей, словно тень, служанки.

– Заснула, я сиди (араб. – господин). Там, внизу, сильно плакала.

Он с силой сжал зубы и кулаки. Противоречивые чувства разрывали его. Хотелось вломиться в ее комнату, откинуть одеяло, прижать к себе, обнять, защитить от всего мира, шептать до утра нежные слова и вымаливать прощение за свою грубость. А как думал о ней с ним, хотелось задушить, сделать еще больнее… Васель корил себя, что так и не сумел раскрыться Владе, показать всю глубину своих чувств к ней. Слова всегда давались ему тяжело, когда дело заходило о том, что на сердце. Слишком обжегся он еще в детстве… В их отношениях ей все время казалось, что она любит больше, делает больше, открывается больше. Знала бы она, какой ураган бушевал в его душе… Он запутался в сложностях своей жизни, запутался во лжи, интригах, увертках… У него все было витиевато, в отличие от прямолинейного Карима. На фоне скрытности Васеля Карим был понятен и открыт.