Ничья…

Это сложно и страшно… Это тяжелее всего исправить… Тяжелее всего снова вселить в людей, прошедших через этот ад, веру в добро и лучшее будущее.. Мы делаем многое, но этого…мало… Важно вернуть людей в родные очаги… Сделать так, чтобы беженцы хотели вернуться, чтобы было куда возвращаться. Это их дом…  – она знала, что его ответ будет только таким… Слишком требовательным он всегда был к себе, к окружающим, к ней…  – Мне жаль, что Карим не стал частью моей команды, – повернулся он к ней на светофоре и выпалил, глядя в глаза.

Она молчала, но понимающе кивнула. Она почему – то верила ему… И это полностью диссонировало с тем, в чем она продолжала себя уверять – что Васель стоит за гибелью мужа…"

"Город открывал ей вроде забытые, и в то же время, скрытые в подкорках сознания маршруты и картины. И когда они все увереннее двигались в западном направлении Дамаска, ей стало понятно, что он везет ее туда, где все началось… Где был пройден рубеж.. Где они переступили первую черту… Они уверенно и быстро взбирались на гору, приближаясь к самому романтичному месту города – горе Касьюн.

Телохранителей рядом уже не было. Смысла в них, наверное, тоже, потому что весь объект теперь охранялся, свободный доступ туда теперь был закрыт.

– Одно из лишений, на которое пришлось пойти, чтобы исключить возможность обстрелов города… Теперь здесь нет смотровой площадки… Пока нет… посмотрим – рассказывал Васель, огибая один круг подъема на гору за другим.

И вот, они на смотровой площадке – внизу все тот же изумительный пейзаж с россыпью огней, а возле них – темнота, заброшенные, законсервированные рестораны за большими замками, ни одной лампочки, ни одного фонаря… Встали на «их место», смотрят на вид ночного города…

– О чем думаешь? – спрашивает он. Дыхание близко. Она чувствует его затылком…

– Я думаю о том, Васель, что здесь сейчас все, как в нашей жизни – мир вокруг все так же прекрасен, все такой же утопающий в огнях, а у нас, в настоящем – темнота, заброшенные здания, двери на засовах…

– Для меня мир бы не был столь ярким, если бы в нем не было тебя, – сказал он, прислонив лоб к ее затылку, – ничего, сука, не меняется… Годы, женщины, власть, деньги… Всего этого становится только больше…. А любовь к тебе неизменна… В детстве отвергнутый всеми, чужой, не принимаемый ни семьей, ни страной, я часто сюда приезжал… И думал, что когда-нибудь пойду на всё, чтобы вот так сидеть на этом самом месте, смотреть вниз и понимать, что все это теперь мое… Думал, что это сделает меня самым счастливым на свете… Идиотом я был, Влада. Получил власть, победил врагов.