Ничья…

– Вставай, маньюк (араб. – мат), – закричал Васель.

Карим постарался собрать последние силы, и когда Васель немного отвлекся, будучи убежденным, что его пленник почти в предобморочном состоянии, с силой подкосил его ноги. Увейдат с грохотом свалился на пол. Их тела снова сцепились. Катаясь по полу и выкрикивая ругательные слова, они попеременно пытались задушить друг друга. Оба, словно загнанные звери. Крик не остался незамеченным снаружи. В комнату ворвались трое охранников, растащивших их. При этом схватившие Карима успели быстро нанести ему три – четыре удара под дых.

– Я просил оставить нас! – закричал Васель, – Вон или я посажу вас к нему в клетку!

Охрана, ничего не понимая, снова вышла наружу.

Карим полулежал, опершись спиной о стену, откашливаясь от полученных ударов.

– Хорошо дерешься, не так, как в молодости, – обратился к Васелю.

Тот лишь хмыкнул, поправляя одежду и вытирая кровь из – под носа. Увечий на нем было в разы меньше, но драка не прошла абсолютно бесследно

– Я должен воспринимать комплимент от феллаха (араб. – деревенщина, крестьянин) с почтением? – издевательски проговорил он.

– Нет, что ты. Это ты почтил меня тем, что сам возглавил мой захват в Хомре. Хотя… Как могло быть иначе… Я тоже хотел бы убить за такое. Каково это, когда твоя женщина больше тебе не принадлежит?

Васель собрал все свои силы, чтобы снова не пуститься в драку, но она была просто бессмысленна. Он не мог даже удовлетворения получить от наносимых Кариму ударов – слишком избит, изможден был тот. Настоящий боец никогда не будет бить того, кто слабее. А сейчас физически это было именно так.

– Влада никогда не переставала мне принадлежать, Карим. Ты сам это прекрасно знаешь. Так будет всегда… Да, возможно, она оступилась, возможно, пыталась выжить и подстроиться под ситуацию, проявив слабость и связавшись с тобой. Это ее вина, и она еще ответит передо мной за нее, но не питай иллюзий, что она сохнет по тебе или оттолкнула меня, как только мы оказались вместе снова. – В последнюю фразу он преднамеренно вложил неоднозначный смысл. Пусть мучается, пусть горит так же, как горит сам Васель… Он говорил эти слова, и его кровь наливалась раскаленным железом…Верил ли он сам в то, что слетало с его уст? Как он ни пытался бороться с собой, яд сомнений и ревности не оставлял его.