Ничья…

Это тяжелая болезнь… Страшная… Она познала это полтора года назад, почти вычеркнувшие несколько месяцев из ее жизни… И только творчество, только внимание и забота Карима, который вовремя понял, что теряет жену в физическом смысле этого слова, помогли ей выбраться из той ямы безнадежности… И, конечно, любовь к сыну, которая в один из тех самых страшных дней, когда ее накрывало отчаянием и безысходностью, остановила ее буквально в шаге от того, чтобы сделать с собой нечто непоправимое…"

"– Подари мне еще одного наследника, асфура… Давай снова попробуем… Врачи говорят, все в порядке, можно,– шепчет ей на ухо…

Влада внутренне напряглась… Не этого разговора она ждала сейчас, и в то же время, понимала, что он неизбежен… Он дамокловым мечом висит над ней уже четвертый год… Пожалуй с тех самых пор, когда она подпустила его к себе как жена, когда добровольно вошла к нему в кабинет в этом статусе, в статусе той, кто обещал всецело и безраздельно принадлежать ему… всегда… И даже когда он тактично отступал, понимая, что не время говорить о детях, как, например, когда она сидела на транквилизаторах сразу после выкидыша, Влада видела это напряженное ожидание в его глазах…

Она молчала, внутренне сжимаясь. Вспоминая тот ад двух лет назад… Ей только исполнилось 25 – и вместо того, чтобы радостно отмечать юбилей, они несутся в скорой в больницу… Его лицо бледное и напряженное, он сжимает своей большой теплой ладонью ее холодную влажную руку, а Владина дрожь все никак не унимается. Подбрасывает на кушетке, как на электрическом стуле… Кровотечение… Ничего нельзя было сделать… Естественный отбор, как сухо констатировал врач, смотря на их отчаяние… На его отчаяние…

– Все еще будет… Нужно только подождать… Не давите на нее… Вы еще придете к этому, – утешал доктор мечущегося за дверью Карима, а она все слышала из своей палаты… Опустошенная, убитая горем, исколотая иголками и катетерами и заклеймленная Им… Тем, кто еще в той ее жизни крепко сжал сердце смертельной хваткой и не отпускал ни на секунду, как она ни пыталась сделать вид, что это не так…

И вот, они снова у того самого окна их спальни с выходом на террасу, красивого, убранного изысканными итальянскими тканями, с видом на сказочный сад и море. И муж имеет все права говорить ей то, что говорит…

Она мысленно сжимается, но молча кивает… И сама не знает, чему кивает – уверяя себя в том, что надо… Соглашается с ним… Но внутренне она все равно знает, что не будет у них общего ребенка.