Ничья…

Она давно у кого-то читала, что после рождения ребенка в жизни женщины начинается вторая весна, и Бог знает, что тому причина – бушующие гормоны, долгожданное после 9 месяцев возвращение к своему телу, желание снова вернуться в ту жизнь, когда в голове были не только заботы о ребенке…

В ходе танца она снова приблизилась к Кариму, черные зрачки которого, как казалось, расширились так, что поглотили даже белок глаза. Очередной искусный изгиб тела –  и на этот раз он страстно притягивает ее к себе на колени. Собственнически, жадно шарит по ее телу.

– Ты сказал мне быть идеальной женой, Карим… А что такое идеальная жена?

Расстегивает его рубашку, гладит по вздымающейся ходуном мощной груди, нежно проводит по соскам, опускается к ним губами, целует мягко, почти невесомо. А руки движутся все ниже- к каменному от напряжения прессу.

– Хочешь, чтобы твоя жена была скромной девочкой, покорно ждущей тебя в спальне, пока ты будешь развлекаться с грязными шлюшками, как это делают все богатые арабы?

Он с силой схватил ее за волосы, смотрит в глаза, горячо, похотливо.

– Нужна была бы скромняжка, была бы сейчас скромняжка… Ту, какую хочу – я и получил… Грязную шлюшку для меня, неприступную королеву для других…

Выдохнула ему в губы.

– Хочу тебя, Карим… Хочу тебя ужасно… Не представляешь, как приятно это говорить, не мучаясь угрызениями совести… – выдохнула она.

– А как я тебя хочу, хабибти,

– Тссс. Не называй меня так, – приложила свой палец к его рту, – асфура… Ты всегда это так сексуально произносил, что у меня от одного слова всё внизу намокало…

А в голове одно – только не «хабибти»… Ведь это Он ее так называл…

А он уже хрипит от вожделения… Он еще не видел ее такой… Намеренно вызывающей, будоражащей, провоцирующей… И теперь просто крышу сносит, что она может творить с ним одним своим движением бедер и пошлым словом…

Встает вместе с ней, руки на ее бедрах, подсаживает на стол. Расстегивает лифчик с придыханием, ласкает соски.

– Тебе не будет больно?

– Не сахарная… – она шепчет, призывно раскрывая ноги, обвивая его за талию.

Смотрит неотрывно ей в глаза, медлит… Гладит по ногам, властно, изучая…

А потом резко хватает за лодыжки и закидывает ноги себе на плечи. Расстегивает ширинку и резко входит в нее. Девушка вздрагивает, немного больно и очень глубоко. Замирает, смотрит на нее.

– Если неприятно или боишься, я поменяю позу.

Она молча берет руку Карима в свою, обхватывает его указательный палец и засовывает его себе в рот, по самое основание.

Он шумно выдыхает и резко толкается в ней, еще и еще, пока комнату не заполняют их сладостные стоны в перемешку с позвякиванием мнет на набедренной повязке, которая так и осталась на месте.