Ничья земля. Книга 2

Он, Аль-Фахри и Базилевич пока живые, а вскорости мертвые доказательства того, что оппозиция торгует оружием с арабскими странами, а помогает им в этом бывший сотрудник советских спецслужб… Интересно, что будет в контейнерах, которые Кубинец отдаст на растерзание? Неужели «Кольчуга»? Ай да Пабло! Ай да сукин сын!

Вопрос номер два – кто настоящий дирижер этого шоу? Вопрос три – кто от Конторы курирует все мероприятие?

Михаил покачал головой и едва не зачмокал губами от удовольствия, как отведавший свежей халвы феллах.

Время шло, менялись уклады, и даже страны теряли свои названия вместе с границами. Но под ковром ничего не менялось. Здесь все так же разыгрывались мудреные мизансцены, жизнь человеческая стоила не более пустой бутылки из-под пива – а сколько можно дать за человеческую жизнь, когда речь идет об интересах государства? Тут для настоящих игроков даже миллиардные прибыли не более, чем отход жизнедеятельности геополитических процессов. Кто-то наживается. Кто-то решает политические задачи. Кто-то управляет. А кое-кому приходится за все это умереть.

Роль бычка на заклании Сергееву ничуть не льстила, но здесь, в тени грузовика, сидя на каменной, обезвоженной почве, ему трудно было переоценить свою значимость.

Пушечное мясо. Инструмент. Не более.

Взгляд Сержанта Че был насмешлив – в густой тени трюма DC сверкнули белки ее глаз, потом зубы. Кубинец рассмеялся громко, щелкнул зажигалкой – пламя выхватило из темени часть его холеного лица – и потухло, а силуэт Пабло окутался табачным дымом, словно плащом. Потом рядом с ними появился Кэнди, облаченный в черный камуфляж и малиновый берет, который был лихо сдвинут на ухо – совершенно другой Кэнди. Здесь громила был как рыба в воде. Лондон явно угнетал его, тревожил, там он был не в своей тарелке, а родная обстановка придала его движениям стремительность и грацию леопарда. Он не шел – он крался, словно могучий кот, и Сергеев явственно представил себе, как перекатываются твердые, упругие мышцы под лоснящейся шкурой.

Конго, как теперь стало понятно, был смертоносен, словно черная мамба, и вовсе не так глуп, как казалось, – здесь он противник номер один. Сергеев всегда умел выделить в толпе врагов главного, и этот дар не раз помогал ему выжить.

– Хасан, – позвал Михаил Аль-Фахри негромко, и когда араб повернул голову, – продолжил на фарси: – Как я понимаю, пока мы союзники?

Тот медленно кивнул, не сводя с Сергеева глаз.

Грузовик слегка качнулся на амортизаторах – в кузов полетели новые тюки.