Ничья его девочка

Перебрала все пакеты и ощутила, как от злости все закипает внутри, как мне ужасно хочется удушить Барского, броситься на него с кулаками. Я схватила несколько пакетов и выскочила из комнаты, пробежала по ступенькам вниз прямиком к нему в кабинет.

Толкнула яростно дверь — сидит спиной ко мне в кресле, говоит по сотовому. Повернулся вместе с крелом и тут же вздернул бровь, когда увидел меня, прикрыл сотовый ладонью.

— Я тебя звал? Я занят. Зайди позже.

А я швырнула в него плиссированной синей юбкой и кофтой под горло.

— Что это? Почему уже не монашескую сутану? Это не вещи! Это даже лохи последние не носят! Я такое не надену! Ясно?

Барский отключил звонок и швырнул вещи в меня обратно.

— А что такое? Больше нравится одеваться, как шлюха подзаборная?

У меня щеки зарделись, словно еще раз пощечину отвесил.

— То, что я скажу, то и будешь носить, а не ходить по дому, как последняя… Ты еще ребенок!

— Вот это я носить не буду! Это уродство! Это тюремная форма! Вы специально хотите меня унизить этой одеждой!

— Ну значит будешь ходить голая, потому что все твое тряпье уже вынесли на мусорку!

Я ему не поверила, бросилась обратно к себе в комнату и заорала от злости — мой шкаф был пуст, а горничная развешивала новые вещи и складывала на полки. Тяжело дыша я заглянула в ящички и не нашла Славкину шапку. Меня это добило. В этот момент во мне что-то щелкнуло и оборвалось. От обиды на глаза навернулись слезы. Я сгребла все новые шмотки на пол и зарычав, побежала обратно в его кабинет.

— Вы… вы! Как вы смели трогать мои вещи! Они были дороги мне! Это мое… это было моим!

— Что было твоим? Бомжатские, вонючие тряпки? Их ты назвала вещами?

Мне захотелось вцепиться ему в лицо, и я бы так и сделала, если бы слезы не душили меня и все тело не дрожало от приближающейся истерики.

— Вы ничего не знаете… не знаете. Верните мои вещи немедленно!

— Их сожгут. Теперь у тебя будут новые вещи. Все, иди к себе. Мне некогда обсуждать с тобой всякую ерунду. Скажи спасибо, что тебе купили новое.

— Спасибо? Вы… вы кусок меня выкинули… вы что бог? Вы себя возомнили богом? Там… там… дороге мне, у вас не было ничего дорогого… а у меня… — я не могла сказать ни слова, я задыхалась, у меня плыло все перед глазами и душили слезы, я кашляла, и сама не поняла, как сползла на пол.

Наверное, это была истерика или какой-то приступ, я даже не знаю, что это было. Но я кричала и рыдала навзрыд, пока не почувствовала, как меня подняли на руки, укачивая.

— Тссс… ты чего, Лисичка? — у меня не было сил даже отбиваться, почувствовала, как Барский перенес меня на диван, уложил на подушки, — ты чего, маленькая? Это просто вещи. Теперь у тебя все новое будет.

Его голос вдруг стал другим… я даже не думала, что он может вот так менять интонации.