Ничья его девочка

Сейчас работать будешь!

Едва он расстегнул первую пуговицу я зажмурилась и глаза ладонями закрыла. Он наклонился и схватив меня за шиворот поднял с пола…

— В чем дело? А как же работа?

— Не надооо, — всхлипнула и по щекам все же потекли слезы. — я навралааа… проститеее!

Швырнул обратно на пол и вышел из комнаты, опять повернулся ключ в замке. Я слышала, как он там ходит, одевается и слезы по лицу размазывала, обхватив ладонями пылающие щеки… а перед глазами его пальцы, расстегивающие ремень и внутри все сжимается и в то же время сводит живот от чего-то необъяснимо мощного… Еще никогда и ни на кого я не смотрела вот так как на него и никого я не ненавидела настолько сильно как этого ублюдка.

Меня заперли в четырех стенах в какой-то отвратительно шикарной квартире, которая теперь стала моей клеткой. Заперли в полном смысле этого слова, и я ни черта не понимала зачем это сделали. В течении первых суток сюда даже никто не приехал. Я бродила по пустым комнатам, где все пахло свежим ремонтом и не имелось ни малейшего слоя пыли и в каждой комнате, а я насчитала их штук шесть (зачем людям такое общежитие?) минимум мебели. Хотелось что-то развалить или разбить, но было нечего. Все шкафы несдвигаемые и дверцы «несломаемые». Окна жалко, ведь я замерзну. Я разбила пару тарелок, но, когда взялась за третью в доме что-то мерзко затрещало. Оказалось, там есть телефон. Обыкновенный, кнопочный, со шнуром из стенки.

— Да! — рявкнула в трубку, все еще сжимая тарелку дрожащими пальцами.

— Разобьешь еще одну — жрать, как ты любишь говорить, будешь с пола. — голос Барского прозвучал совершенно неожиданно для меня, я даже подпрыгнула на месте, — Твой обед в дороге.

И выключился. Просто взял и выключился урод. Ненавижу! Ужасно хотелось разбить и эту тарелку, но… перспектива жрать с пола не прельщала. А я не ела уже давно. Я злобно поставила тарелку на стол и осмотрелась в поисках камер. Нашла их под потолком, попрыгала тщетно пытаясь достать руками, пододвинула стул, а не тут-то было они припаяны к потолку под надежным непробиваемым стеклом. Как предусмотрительно. От бессилия хотелось кого-то убить. Но вместо этого услышала, как в коридоре открылась дверь. Бросилась туда и, увидев, знакомого манекена с бледной вытянутой рожей, разочарованно выдохнула. С ним говорить не о чем. Это прихвостень Барского, который притащил меня к нему. Я уже пыталась пообщаться — ничерта не вышло.

Зато он принес обед, и я готова была все простить ровно пока все не съела и не оказалась в полнейшем одиночестве. Барский заявился через неделю, когда я уже окончательно потеряла человеческий облик и сама себе казалась зверенышем на цепи. Он заявился как ни в чем не бывало в своем светло-сером пальто, с поднятым воротником, с двумя картонными пакетами.