Ничья его девочка

Глаза у меня небольшие вздернуты к вискам, как у китайцев, только покрупнее раза в два, и вся физиономия в этих мерзких штуках… как я их ненавижу. Веснушками язык назвать не поворачивается — это плямбы мелкие светло- коричневые как обляпало чем-то. Ненавижу их. А губы… два вареника вечно трескаются, сохнут. Говорят, мажорки сейчас себе рот силиконом накачивают, кто б мне его уменьшил. Вспомнила как на драм кружок пришла они спектакль «Пинокио» ставили и я хотела, конечно, быть Мальвиной… но мне предложили Тортилу или… Артемона. Я обиделась, пообдирала декорации, набила глаз Дуримару за то, что ржал, падла и красиво свалила реветь в дыре возле чулана, куда баба Дуся потом мне печенье принесла и выманивала меня им, потому что холодно было.

Нравился мне у себя только нос. Он один не подкачал. Хотя мог быть и покрупнее, а так из-за него губы толще казались. А еще я ушастая. Но из-за патл не видно не то что ушей, иногда и физиономии не видно, они у меня вьются мелкими спиральками и торчат куда хотя и как хотят. Но пока мокрые еще ничего так… вроде выглядят прилично. Я повертела головой и кровь прилила к щекам, когда трусы увидела те, что белобрысая на меня напялила. Это ж трусами стыдно назвать. Такое только такие, как они и носят. Я их в мусорку определила… потом передумала, но с мусорки доставать уже как-то было неприятно. И что мне теперь делать? Осмотрелась и увидела махровый халат.

— Ты чего притихла, м? Мне дверь взломать?

Завернулась в халат… в него можно было обернуться раза три, завязалась поясом и спотыкаясь вывалилась из ванной.

Барский стоял за дверью. Каждый раз как его видела всегда словно в первый. Он глаза мне своей чистотой и ухоженной властностью резал, своей идеальностью страшной от которой веяло чем-то маньяческим.

Захар приподнял одну бровь, когда посмотрел на меня… возникло непреодолимое желание выцарапать ему глаза за этот мерзкий взгляд, которым смотрят обычно на грызунов или жуков. Мне от чего-то ужасно хотелось, чтоб он смотрел на меня по-другому… но это из области фантастики. На меня либо так, либо не замечают.

— Ну хоть не воняешь уже хорошо.

И пошел к столу, а я поплелась за ним, наступая на полы халата, в итоге таки растянулась на паркете. Барский приподнял голову, но даже не дернулся помочь встать, встала я сама с огромным трудом, потому что проклятый халат завернулся на мне, как кокон.

— Садись. — кивнул на кресло, и я взобралась на него, со стыдом слыша, как заурчало в животе, когда увидела на ужин спагетти с кусочками курицы и грибами. Я сама не поняла, как уже через секунду сидела с набитым ртом и пялилась в телевизор, где извивалась какая-то блондинка и что-то пела.