Ничей ее монстр

Где кухня?

ГЛАВА 11

И снова по ступеням вверх, сжимая руками поднос и понимая, что я не просто нервничаю, от моих нервов чашка позвякивает и блюдце прыгает. Ступенька за ступенькой, набирая побольше воздуха в легкие. Я приготовила то самое блюдо, которое он готовил мне в самые счастливые времена наших отношений. Если то кратковременное можно так назвать… Для меня это было отношениями, а для него развлечением. Если я вообще «была» для него и не стерлась как пылинка из его памяти.

«— Почему гренки не ешь?

Смотрит голодным взглядом, а сам пальцами сжимает кусок прожаренного хлеба. На нем рубашка с закатанными рукавами и штаны. Он босиком. Всегда любил ходить босиком. Стоит у плиты и что-то готовит с таким видом… с таким видом, словно творит нечто самое эротичное, что только можно себе представить. Даже лопатка в его руках выглядит безумно сексуально. И эти руки с жгуьами вен, убегающих под широко закатанные рукава… и часы. Ммммм… эти часы на широком запястье сводили с ума.

— Они с чесноком. Я буду… я буду неприятно пахнуть. Это не сексуально. Ооох…

Зажал между зубами гренку и подхватив меня усадил на стол, задрал на мне футболку вверх, к самому подбородок, обнажая грудь. Осматривая ее с таким видом, словно сейчас сожрет и вызывая во мне желание громко попросить чтоб сожрал.

— Что не сексуально? Чеснок?"

"Я кивнула и уже вся напряглась, тяжело дыша и глядя на то как он аппетитно и безумно заразительно откусил кусок гренки, облизался и взял со стола соус, открыл крышечку зубами. Прежде чем я поняла, что он сейчас сделает, Барский с улыбкой дьявола искусителя наклонил бутылочку и выдавил мне на грудь чесночный соус, прямо на соски, белая жидкость потекла вниз тонкими медленными струйками. Захар взял гренку и смазал с меня потекший соус, прямо с груди, царапая напряженный сосок коркой прожаренного хлеба и заставив меня выгнуться назад с тихим стоном, содрогнувшись всем телом и ощутив, как стало влажно между ног, как заныл низ живота и пересохло в горле.

— Сексуально, девочка… и вкусно. — подцепил потекший по моим рёбрам соус языком и слизал его со второй груди, потом положил мне кусок гренки в рот и жадно обхватил сосок влажными губами, опрокидывая меня навзничь на стол.

— Мы выпачкаем твою рубашку!.. — всхлипывая и задыхаясь шепчу я, чувствуя, как стягивает с меня трусики и возится с ремнем, пристраиваясь между моими распахнутыми ногами, запрокидывая их себе на плечи и заполняя меня грубым и резким толчком так что глаза широко распахиваются и тут же закатываются от болезненного наслаждения.

— К черту рубашку. Я буду трахать тебя, моя девочка, в чесночном соусе».

Он научил меня их жарить для него. И это было одним из моих самых любимых блюд. Боже! У меня с ним все было любимым.