Ничей ее монстр

Приютила чтоб по дому помогала, Может сбежала вообще!

Когда машина отъехала я с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. А через несколько минут Устинья в сарай зашла.

— Уезжать тебе надо. Бери вещи и к сестре моей на хутор. Там никто искать не будет. Оттуда до города близко устроишься на работу.

— Нельзя мне в город.

— Можно уже. Давно можно. Там никто не ищет тебя. Гришу мне оставь…

— Нет, прости баба Устинья, но сына не оставлю. Я без никак. Смысла без него нет.

Усмехнулась и ко мне подошла.

— Я просто спросила. А вдруг… вдруг оставишь старой утешение. Но знала, что скажешь нет.

— Мамаааааааа!

Сын забежал в сарай и тут же бросился ко мне, растопырив маленькие ручки.

— Мамочкааа. Я так ждал тебя. Моя мамочка. Так долгооо.

— Как долго, маленький? Как долго?

— Очень долго. Без тебя всегда долго!

Я личико обхватила ладонями. Глаза у него огромные светло-голубые, волосики темные. Только льда в его глазах нет, там такая любовь плещется. Вселенская, огромная, невыносимая, как и моя к нему.

— И мне без тебя всегда долго.

Прижала к себе и на Устинью посмотрела.

— Ночью пойдете через лесополосу и поле. Утром уже у нее будете. Я записку передам она как родных примет.

— А ты как? Они тебя не тронут?

— Меня не тронут. Меня охраняют и мое время еще не пришло. Я еще тебя несколько раз увижу, прежде чем придет оно. Как же тебя так угораздило, Сеня, что ж ты неугомонная такая?

Устинья знала мое имя… я сама ей сказала, потому что доверяла ей, мне хотелось, чтоб она знала, как меня зовут на самом днле. Поотому что дороже никого е было и роднее. Никто не делал для меня столько, сколько она. Сына по голове глажу, а сама на нее смотрю.

— У меня матери никогда не было, бабушки, никого не было. Но если бы… я бы хотела, чтоб они были такие, как ты.

— Не прощайся раньше времени — свидимся еще.

Улыбнулась и потрепала Гришу по голове.

— Все, я пока вещи твои и Волчонка соберу, а ты не высовывайся. Соседи у меня такие, могут и проболтаться. Вот и кончилось наше время вместе… раньше кончилось, чем я думала. Надеялась перезимуешь еще у меня."

"ГЛАВА 9

Идти пришлось в темноте с фонариком с Волчонком на руках и рюкзаком на спине. Малыш сонный какое-то время сам шел, а потом хныкать начал и на руки просится. Пробирались с перерывами я совершенно из сил выбилась. Устала неимоверно. Руки отваливались и ноги, фонарик приходилось то в зубах нести, то наощупь пробираться. Мы дошли с рассветом. Хутор только назывался хутором. Деревня, где жила Устинья была намного меньше. Хутор напоминал районный центр, как и тот в котором я работала. Я глянула на бумажку с адресом и поправила спящего Волчонка, уже не чувствуя рук, дошла до остановки и со стоном упала на скамейку. Это было невероятное счастье просто сесть. И вытянуть зудящие ноги.