Ничего не возьму с собой

Они поверили ему, поверили сразу, и он не понимал причин этого доверия, но осознание того, что сейчас верят ему, даром что Вишенка расписала все это, полыхнуло в нем надеждой и радостью. Ему очень нужно было, чтоб хоть кто-то ему поверил.

Верила мать, но она мать, и она его знала. А остальные… даже друзья, с кем много лет дружили, общались — никто не поверил ему. Эти же чужие люди поверили сразу и безоговорочно.

— Так, значит, ты сейчас без работы, без денег, без имущества, и все что есть — квартира твоей бабушки, где вы с матерью и живете? — Семеныч моментально ухватил самую суть. — Что ж, клиническая картина мне совершенно ясна. Бывают, брат, и похуже ситуации, но гораздо реже. Ника, ты общаешься с Ольгой Витковской? Пусть выяснит на предмет работы для нашего друга. Правда, историю эту придется рассказать и ей тоже, но это к лучшему. Если кто и способен тебя полностью оправдать, так это Ольга — она сразу выяснит правду.

— Да толку-то… — Никита вздохнул. — Официально ничего не было предъявлено, а неофициально — это все просто ее слова, подтвержденные фотографиями. Кто мне поверит?

— Я вот поверил, и мы все. — Семеныч хмыкнул. — И если поверит Ольга, то ее слову поверят такие люди, что нам с тобой и не снились. Слово — оно, брат, у каждого по-разному весит, у иного и вовсе ничего, а у иного — золотом платят. Ольга как раз из тех, чьи слова на вес золота. Ну, а денег мы тебе одолжим, конечно… Не спорь, жрать-то надо! Жить на что-то нужно, и матери то одно, то другое носить. Цветы, например, коль она скоро на поправку пойдет. Я операцию сделал, без ложной скромности, отлично, а она еще не старая и довольно крепкая, сердце поизносила только, но теперь будет лучше прежней. А там заработаешь — вернешь. Нет, понимаешь, безвыходных ситуаций, парень, ясно?

Что ж неясного. Вот только что он тонул и уже шел ко дну, а его выдернули на поверхность, и воздух такой сладостный, надышаться невозможно.

— То-то, что ясно. — Семеныч прошелся по тесному кабинету. — Квартиру и прочее ты ей отдал, конечно? Ну, на это и был расчет. Ладно, дальше будем думать. Пока и этого хватит, а там поглядим. Ника, вези-ка ты его сейчас к себе, наверное. Завтра привезешь снова, пусть мамашу навестит, а к тому времени и Ольга, глядишь, что-то нам скажет.

Никита почти спал. Коньяк и разговор расслабили его, и он ничего не мог с собой поделать, глаза просто сами слипались.

— Давай-ка отведем тебя в машину. — Семеныч критически просмотрел на Никиту. — Ты сам, пожалуй, не дойдешь… Лариса, тащи кресло. Ишь как его стресс отпустил сразу, поплыл моментально. Ну, коньячок здесь, конечно, первое средство. Хорошо, Ника его подобрала, не то совсем бы крыша съехала у парня.

Что-то он еще гудел над головой Никиты, но тот уже не слышал.