Секс и ничего личного (СИ)

С лихвой накрученный за последние сутки организм требовал решительных действий. А мужские пальцы все медлили, продолжая дразняще поглаживать кружевную полоску.

Я не выдержала и, выгнувшись с глухим стоном, потерлась грудью о его грудь.

Гросс Теккер вздрогнул всем телом, пальцы соскользнули с кружева, обожгли мимолетным прикосновением голую кожу, а затем он вцепился всей пятерней в мое бедро, каким-то даже жестким, хозяйским жестом, от которого у меня задрожали колени.

Вторая рука обхватила затылок, запрокидывая мою голову, и мои губы накрыло жадным, жестким поцелуем. Яростным, мучительно истосковавшимся. Таким уверенным и напористым, как будто ему было совершенно не важно, согласна ли я целоваться сейчас с ним или нет.

Моя нога оказалась на его бедре, и тонкая кожа с одной стороны терлась о грубую ткань джинсов, а с другой ее тискал, мял гросс Теккер, то поднимаясь до попы, то соскальзывая обратно к кружевной границе.

Я обвила его за шею вжалась до предела, зарываясь пальцами в короткие, щекочущие ладони волосы.

И ничего не поняла, когда с мучительным стоном темнота вдруг отпустила мою ногу, мимоходом одернув юбку, а потом и вовсе надавила на талию, отстраняя меня от желанного — и между прочим честно заработанного! — тела.

— Гросс Теккер, тебе жить надоело? — свирепо зашипела я.

— Ты же против варианта “быстренько”, — с мучительным сожалением пробормотал Вив.

Мне очень захотелось нанести ему тяжкие телесные. И я не стала отказывать себе в этом маленьком удовольствии. Ткнула темноту пальцем и зашипела еще свирепее:

— Мы в универе и нам на пары, естественно тут “быстренько”! Так что верни руки немедленно туда, откуда убрал!

Вив шумно выдохнул, почему-то куснул меня за шею (кажется, кто-то тоже про тяжкие телесные задумался, не даром у нас с утра уголовка была…), но руки вернул.

И снова ладони сжимали, гладили мои бедра. В темноте мы стукались носами, губами, пытаясь поймать другого, но когда не получалось, не расстраивались, и целовали, облизывали и гладили, что попадалось.

Больше никаких разговоров, только сбивчивое дыхание.

Темнота вдруг снова отстранилась, но вслед за этим раздался ласкающий слух треск фольги.

Пальцы гросс Теккера скользнули под трусики, проверяя готовность (что там проверять, если у меня с утра все мысли только и крутятся вокруг того, чем мы вот-вот займемся?!). А Вив, убедившись, что пальцам горячо и мокро, сдвинул ткань в сторону, приставил член ко входу, потерся, распределяя смазку, и толкнулся вперед.

Ощущение проникновения. Ощущение наполненности.

Момент неподвижности, и каморка заполнена нашим хриплым дыханием, а его сердце, кажется, бьется в мою грудную клетку.

Мое нетерпение. Мой голод.