Секс и ничего личного (СИ)

И я не отказала себе в удовольствии тоже влепить Рокфёю, но уже коленом промеж ног. Удар вышел смазанным, Пьер успел отшатнуться, но следующий пинок, носком в колено, удался на загляденье.

К нам от входа в бар бежали, но мне было плевать. Пьер орал, отводя от глаз руки и снова их зажимая, и пока я примерялась как ему поудобнее вломить так, чтобы звезды из глаз, кто-то вклинился между нами, и голосом гросс Теккера громко спросил:

— Ну и кого здесь спасать, тебя от него, его от тебя или тебя от новой уголовки?

— Мы так не договаривались! — Рявкнул Пьер, отрывая ладони от лица и вертя головой по сторонам. — Мы не договаривались, что она будет драться!

— С кем не договаривались? — вскинулась я.

И мой вопрос слился с раскатистым “Та-а-ак!” Вива.

Аккуратно, но твердо отодвинув меня от обидчика, гросс Теккер плавно, текуче как-то шагнул вперед… Миг — и Пьер Рокфёй оказался безжалостно скручен. Вив, завернув ему руку за спину, и тем зафиксировав, свободной рукой вцепился пьеру в шею сзади.

— Вот с этого места — поподробнее. С кем ты договаривался?

Пьер, согнутый чуть ли не пополам, спохватился, попытался вырваться — но куда там: Вив держал его уверенно и надежно.

И, если вспомнить, из какой Вив семьи, то в этом, пожалуй, не было ничего удивительного.

Рокфёй попытался дернуться сильнее, но Вив безжалостно оборвал трепыхания, усилив давление на его вывернутую руку.

— С кем. Ты. Договаривался.

Я подумала, что, пожалуй, знаю ответ на этот вопрос. Мне даже не нужно было видеть для этого бегающий взгляд растерянного Моранжа. И свалить от их разборок подальше мне мешал лишь инстинкт самосохранения и понимание: если упустить сейчас контроль за ситуацией — велик риск потом от нее же получить по шее.

— Отвали-и-и-и! — Рокфёй сорвался на визг, и тут же осекся.

Вив удерживал тяжело дышащего Пьера, и почему-то никто из присутствующих, среди которых у Рокфёя наверняка были друзья и однокурсники, и многие из них — старше Вива, почему-то никто из них не рисковал вмешиваться в то, что учебник деликатно именовал “методы допроса, нарушающие принцип добровольности дачи показаний”.

Наверное, потому что лицо у Вива в этот момент было жестким. Таким, каким я его никогда не видела. А может, потому что гросс Теккер — это гросс Теккер.

Боги его знают, что сделал Вив, потому что Пьер вдруг выгнулся и заорал, а потом снова заорал, но уже словами:

— С ним! Я договаривался с ним! С Дамьеном Моранжем! Отвали! Отпусти! Су-у-ука-а-а!

— “Сука” — это девочка, а я мальчик, так что правильно будет “кобель”, — назидательно выдал гросс Теккер, и, кажется, что-то такое подкрутил в захвате, потому что Пьер зашипел сквозь зубы.