Секс и ничего личного (СИ)

Я был уверен, что ты найдешься, но вот не знал, когда… и было бы глупо оставлять деньги просто лежать и покрываться слоем пыли? Все получишь с лихвой, когда придет пора собирать дивиденды, ну а пока у тебя неплохой аванс верно, — он подмигнул и кивнул на тот самый злосчастный телефон.

— А когда именно придет пора собирать дивиденды и что именно за дела? — осторожно уточнила я.

Дядя Квентин слегка смутился.

— Ладно, признаюсь, поначалу я прилично поистратился, вложился в бизнес по продаже артефактной техники, а меня надули. Вот где бы мне пригодилась твоя любовь ко всяким этим штучкам, — он вздохнул. — Но не так давно я нашел новых партнеров в сфере фармакологии. “Эдельвейс”? Ты наверняка слышала, очень серьезная компания. Так что подержи за нас кулачки, скоро все наладится! Ты же знаешь, твой дядюшка не пропадет и тебе не даст! Еще кофе?..

Предпраздничная иллюминация брызгами разбавляла зимний вечер, радуя гуляющих, со стороны карусели доносилась музыка и на всю площадь пахло свежей выпечкой, а меня мутило от страха, одиночества и абсолютной беспомощности.

Дядя… если по-честному, то претензий к нему у меня быть не должно — он всегда был таким. Он ведь и раньше обращался с деньгами с небрежностью человека, на которого они сами сыпятся. И частенько мы сидели без денег. Если ему подворачивался перспективный проект, он запросто мог вложить в него всё, что у него — у нас — было, в полной уверенности, что в любой момент с легкостью заработает еще.

Точно так же он поступил с деньгами от сдачи родительской квартиры. Я же за ними не явилась, верно? Вот он и распорядился по своему усмотрению. Он же их ни в коем случае не украл, нет. Я точно получу прибыль и останусь в выигрыше.

Так почему же мне сейчас так обидно, будто дядя меня обворовал и предал?

И одновременно очень стыдно, что тогда, три года назад, я поступила так, как поступила. Может, если бы я нашла силы с ним поговорить, а не трусливо удрать…

Я поймала себя на том, что стою и смотрю на медленно карусель в ярких огоньках, медленно кружащуюся под простенькую музыку, и остро хочу туда. Ехать, как в детстве, на расписной лошадке, и не переживать ни о чем.

Вздохнув, я отвернулась и пошла прочь от беззаботных огней и сдобных запахов в сторону академии.

Можно было бы, конечно, пойти, и купить билет, и проехаться по кругу — но зачем? Я ведь на самом деле не на карусельку хочу, а вернуться в детское чувство безопасности и беззаботности. В ту веру, что все мои проблемы за меня решат взрослые.

Сама по себе карусель не стоит тех сантимов, что я отдам за билет.

Соберись, Кассандра Морель. Возьми себя в руки и разгребай тот бардак, который происходит в твоей жизни!

Значит, так.