Секс и ничего личного (СИ)

И стоило, безусловно, Вива за это отругать, но… Но губы сами расползались в улыбке, а по телу растекалось предвкушение, и потому, вместо отповеди, я пересчитала в уме наши с ним, кхм, так сказать, взаиморасчеты.

— Ты что-то путаешь, гросс Теккер. У меня расход с приходом сошлись, за все случаи полученной оплаты образовательные услуги предоставлены! Или ты имеешь в виду, что я должна еще разок вломить тебе за демаскирующее поведение?

— Не-не-не, этот долг я тебе прощаю! — Торопливо отказался Вив. — Морель. Скажи: я тебе белье купил?

— Извращенка! — он шарахнулся от моей невинной иронии со священным ужасом.

Но не сильно шарахнулся, в следующую секунду навалившись на меня всем телом, прижавшись, просунув бедро между моих ног.

— Хитренькая, — выдохнул он, будоража касанием дыхания к щеке, к ушной раковине, которые вдруг стали очень чувствительными. — Не-е-ет, так легко ты не отделаешься.

Я чувствовала твердое, горячее тело — и нетерпение постепенно разгоралось внутри меня костром, выжигающим все лишнее. И сквозь это пьянящее марево я отчетливо подумала, что гросс Теккер ходит по краю. И если он сейчас предложит отработать или расплатиться — я его, пожалуй, пошлю.

Не хотелось бы, конечно.

Так что давай, Вив. Будь хорошим мальчиком.

Пока что он был исключительно хорошим мальчиком: прижимаясь, легонько потирался об меня бедрами, совершенно кошачьим движением терся щекой о мою щеку, шею, ключицу…

Прикусил мочку уха, и хрипловато шепнул:

— Ты обещала носить.

В голове шумело, в губах пульсировало желание целоваться, а тело ныло и требовало, чтобы гросс Теккер, наконец-то, взял его в руки.

Вот зачем он выдает такие просьбы, когда я в джинсах и водолазке, и по техническим причинам не могу эротично задрать юбку или сексуально расстегнуть декольте?

Пока я злилась на гросс Теккера и сожалела об упущенных возможностях, кое-кто успел расстегнуть пуговицы на моих джинсах, и теперь медленно тянул вниз собачку молнии.

Зрачки у Вива расширились,дыхание сделалось прерывистым и вид был крайне наркоманский.

И этот человек называет извращенкой меня!

Расстегнув джинсы, он потянул их вниз, и я прогнулась в спине, отстраняясь от стены, чтобы ему было удобнее. А Вив спустил джинсы до колен, и остановился. Плавно, неторопливо поднялся. Так близко ко мне — и в то же время не касаясь.

Водолазку снимать с меня он тоже не стал — задрал до подмышек.

Я хотела съязвить по этому поводу, но пересохший язык отказался повиноваться.

Ладно. Ладно! Не хотелось это признавать, но меня перло и таращило не меньше, чем гросс Теккера.

Темный, расфокусированный взгляд ненадолго поднялся на мое лицо, и снова опустился вниз.