Няня поневоле (СИ)

Ну и что, как грязь летит во все стороны! Сейчас главное, голову проветрить и понять, где я не догоняю.

Вижу, как в холле дергается Виталик, один из моих личных телохранителей.

— Куда едем, Назарет? — бухтит, стряхивая с себя остатки сна.

— По округе немного покатаюсь и вернусь, — отмахиваюсь от него. — Спи, братан!

Выезжаю со двора и сразу бью по газам.

Хочется заорать от восторга. Но тревога, докучливая и противная, снова разъедает душу.

«Прокачусь немного и вернусь, — думаю, осторожно въезжая на холм. Вдоль ручья проеду, и назад».

Но почему-то останавливаюсь напротив избушки и ошарашенно смотрю на свои бывшие угодья.

«Стоп, Сережа, — говорю сам себе. — Когда первый раз тебя проняло? Кажись, здесь, в баньке… А может, в этом все дело?»

Слезаю с мощной машины и, хоть чуйка вопит «не ходи туда!», вброд перехожу ручей и толкаю незапертую дверь.

Нужно просто осмотреться повнимательней. Понять, откуда взялись дурацкие волнения. И все тогда встанет на свои места. Внимательно обхожу дом, уже давным-давно не принадлежащий мне. Что-то осталось как прежде, а что-то изменилось в худшую сторону. Завоеватель никогда не станет чинить награбленное. Слишком легко досталось. Рук и душу не приложил…

Озираюсь по сторонам и чувствую себя неуверенно, как будто вторгся в чужое жилище в отсутствие хозяев. От нечего делать распахиваю приоткрытую дверцу шкафа и сразу натыкаюсь на саквояж. Почти такой же, как был у Вероники. Буковки LV на капоте. Тугая мудреная застежка. Шмелев, что ли, забыл? Или приволок сюда вещи Линары? Вот только зачем?

Негнущимися пальцами открываю замок, и сразу мне в нос бьет запах тяжелых Вероникиных духов.

Это ее саквояж, мать вашу! Только как он здесь оказался, если я подарил его жене незадолго до гибели? А дом с участком уже перешли к Синьке. Одним рывком стягиваю тяжелую сумку с полки и швыряю на стол. Не в моих правилах рыться в чужих вещах. Но только не в этот раз. Не в этот! Может, что-то из ее вещей направит меня по нужному следу. Выкладываю шмотье первой жены, аккуратно сложенное в пакеты со змейкой. Халат, трусики, кружевной лифон. В другом — сарафан любимый.

Ничего не понимаю… Откуда это у Синьки?

Вытряхиваю из сумки все содержимое. Косметичка, расческа, ежедневник. Хватаюсь как дурак за блокнот в кожаной обложке и, открыв его, ошалело листаю страницы. Какие-то странные рассуждения Вероники о великой любви и собственном эгоизме. Пролистываю глупые записи, натыкаюсь на цитаты каких-то психологов. Вспоминаю, как она бодала меня этими умниками. От запаха кружится голова, и кажется, что вот сейчас моя первая жена войдет в комнату и спросит обиженно «как ты посмел, Сережа?».

Верчу в руках никчемную записную книжку и не сразу замечаю листок, заложенный под обложку.