Няня поневоле (СИ)

Пришлось с пацанами, ну, с кем хату брали Савельевых, встретить его около гаражей…

Я смотрю в лицо человека, которого все эти годы считал своим близким другом. И вижу мелкого обозленного зверька. Нет, даже не зверя. Гадостную пиранью, одну из многих, что налетают на невинную жертву и объедают до кости.

— Откуда у Шмелева на тебя компромат? — спрашиваю, подходя ближе. — Говори!

— Так там камеры наблюдения висели у одного чувачка. А он под Синькой ходил. Вот я и попал.

— Там еще глазки висели, — криво усмехаюсь я. — Теперь доказать твою причастность труда не составит. Да и ты наговорил на всю катушку.

Подхожу к окну, не желая больше видеть эту мразь.

— Закрывай, пока я не грохнул, — тихонько говорю Сане. А сам, отвернувшись, смотрю, как над верхушками деревьев поднимается рассвет. Самое время отволочь Ступу в лес и оставить там под любым деревом или кустом. Время сейчас такое. Лес негостеприимен. И таит множество опасностей. И это не дикие звери. А мелкие гадские насекомые. Клещи. Родственники Ступы. Один укус превращает человека в инвалида и убивает собаку. Поэтому нормальные люди в это время ходят в чащу в защитных костюмах, закрывая все части тела.

Саня выходит куда-то, а потом возвращается обратно. Звякают наручники, а потом замки. Хлопает дверь. В комнате остаются лишь Трофим и Элка.

— Брысь отсюда, — велю я ей. И как только моя домоправительница, надувшись, выходит из кабинета, пишу сообщение Шмелеву.

— Они вернулись. Завтра Назарет уедет охотиться на кабана. Два дня не будет.

— Какой сегодня пароль? — спрашивает меня эта скотина. Пролистываю сообщения, которые уже видел раньше. Кажется, мне удалось уловить систему. Быстро печатаю сегодняшнюю дату, добавляя рядом с днем, месяцем и годом порядковый номер, нашедшийся в предыдущем сообщении. Настоящая шифровка в центр, блин!

— А ты сегодня что-то очень быстро ответил, — поддевает меня жук-навозник.

— Научился, — печатаю в ответ и перехожу в наступление. — Вы там в игрульки играете, или жену хотите выкрасть? Что-то я не пойму!

— В избушке около ручья, — отвечает Шмелев, и я от возмущения грязно ругаюсь матом. Протягиваю трубку Трофиму.

— Вчера там никого не было. Я лично проверял, — бухтит он, надувая щеки. — Назарет, ну ты же знаешь…

— Я уже ничего не знаю, Денька, — сокрушаясь, называю друга старым, давно забытым именем.

— Из-за одного козла Ступы мы теперь все под колпаком, — ухает он, словно филин. — Ты не думай…

Обрываю взмахом руки. Не пойман — не вор! Трофим прав. Я не могу из-за твари, пригревшейся на груди, обвинять своим подозрением. Тру лицо, падая от смертельной усталости. И усевшись за стол, придвигаю поближе ноут.

— Что ты там мнешься, как девка, — незлобливо рычу на Трофима.