Няня поневоле (СИ)

Сяду в трамвай, доеду до вокзала. А оттуда на шаттле в аэропорт.

«Отличный план, — говорю самой себе и, отодвинув загородку со знаком «стоп», спускаюсь вниз.

Этот вход в детское отделение — служебный. Обычно пациенты заходят с другой стороны. И если мне повезет…

— Здесь прохода нет, — останавливает меня толстая медсестра и машет похожим на сардельку пальцем.

Я останавливаюсь как вкопанная. Наверное, нужно было бежать через главный вход. Может, и удалось бы проскользнуть мимо людей Шмелева.

— Гавриловна, пропусти, умоляю, — шепчу я, узнав в строгой бабке свою давнюю коллегу.

— Ой, Полька, ты? — всплескивает она руками. — Я же тебя сто лет не видела. Говорят, что ты за богатого старика вышла.

— Вышла, Гавриловна, вышла, — причитаю я. — А теперь сбежать хочу. Пропусти меня, пока не хватились.

— Накушалась сладкой жизни, — понимающе кивает старуха и, схватив меня за руку, тянет в другую сторону. — Я сейчас с нашим водителем поговорю. Он тебя до вокзала подбросит. Все равно ему ехать мимо. Только белый халат накинь, чтоб не мелькать перед камерами…

Примерно через час, оказавшись в шаттле, я понимаю, как мне повезло. И когда электричка трогается, покупаю билет до Стамбула. Почему именно туда? Самый ближайший рейс. И от Турецких авиалиний Шмелев вряд ли добьется ответа.

Потом решу, куда дальше. Сейчас главное убраться по добру по здорову.

— Подальше-подальше, — стучат колеса.

— Беги, не оглядывайся, — трепыхается сердце.

— Ты где, котенок? — приходит сообщение от мужа. — Тамара тебя что-то потеряла.

— Я в туалете, — пишу, не задумываясь о последствиях. — Скрутило сильно. Видимо, за завтраком семга была несвежая.

— Какого тебя туда занесло?

— На четвертом было занято.

— Ладно, я уже в самолете, — пишет муж и отправляет мне смайлик с нимбом на башке. — Никуда не отходи. Стой, где стоишь. Сейчас Тамара и Марина тебя найдут. Они с ног сбились. Две идиотки.

— Хорошо, Федор Ильич, — искренне заверяю я. И выкинув в аэропорту айфон, подаренный мне Шмелевым, достаю из-под подкладки новый телефон с купленной на имя сестры симкой.

До последнего оглядываюсь по сторонам, опасаясь людей Шмелева или его самого. Но самолет дорогого мужа, судя по табло, уже вылетел в Цюрих. А мой, до Стамбула, взмоет в небо через каких-то сорок минут.

«Боженька, пронеси! — умоляю я, входя в туалет. Здесь уж точно невозможно напороться на охрану Федора. И когда я самой последней прохожу на посадку, с души обрывается камень. Здоровый такой булыжник.

Я свободна! Свободна-а!

Самолет набирает высоту, а я смотрю на удаляющиеся дома и дороги, на поля, больше напоминающие зеленые и желтые квадратики.

«Удрала, — поет душа. — Как быстро меня найдет муж? — задумываюсь лишь на минуту.