Няня поневоле (СИ)

«Вообще не заходи в купе! Исчезни из моей жизни! Забудь, что я существую! — вздыхаю я, стараясь успокоиться. Больше всего на свете хочу оказаться сейчас рядом с Сергеем. Утонуть в его медвежьих объятиях. Обвить обеими руками шею и никогда больше не отпускать. Испытывать счастье от мимолетных прикосновений, от каждого поцелуя и горящего взгляда. И чувствовать себя живой.

Люся умело впихивает мне в рот таблетку. Дает стакан воды и предлагает Шмелеву.

— Вы пока пообедайте, Федор Ильич, а я тут с Линарой посижу.

— Заботиться о жене — мой долг, — высокопарно заявляет Шмелев. И выжидательно смотрит на Люсю. А когда та выходит, садится рядом и берет мою руку в свои.

— Тебе нужно поспать, Аполла, — бубнит он обеспокоенно. — Закрывай глаза.

Прикрываю веки, чтобы не видеть рядом этого господина. Пальцы, зажатые в его ладонях, стынут, словно от вечного холода.

Стараясь отвлечься, вспоминаю стихи. Любые. Пусть даже обрывки фраз. Лишь бы переключиться, не думать о Сергее. Шмелев не дурак, быстро вычислит.

Вздрагиваю, когда его большой палец медленно царапает мою ладонь. Обычный возбуждающий жест. Но только не в исполнении Федора. Дергаюсь, будто воткнула пальцы в розетку.

— Ты слишком нервная, малышечка, — шепчет Федор. Да еще по ноге гладит, скотина! — Хочешь, я тебе колыбельную спою?

— В соседнем купе едет Лира, — вздыхаю я и сама не понимаю, что на меня нашло. Решила до конца строить из себя капризную чику? Может, так заставлю Шмелева отделаться от меня и согласиться на развод. — Попросите ее, Федор Ильич. Или это невозможно? — всхлипываю снова. Вспоминаю, как мы с Сергеем ходили в театр. И будто наяву вижу его в темно-синем костюме и белой рубашке.

— Только галстук не заставляй надевать, — бурчал он тогда недовольно.

— Для тебя все, что пожелаешь, — пыхтит Шмелев и, достав из кармана айфон, звонит сыну в соседнее купе. — Не беспокойся, сейчас Илька ее уболтает, — бросает самодовольно.

Лира появляется через полчаса. В концертном платье и при макияже. Но даже через слой грима мне удается разглядеть синяки. Один на скуле, а два, помельче — на шее.

Гадаю, пока Лира поет мою любимую песню. Кто-то из них… Вот только кто?

В коридоре останавливаются люди и самые нетерпеливые заглядывают в чуть открытую дверь купе. Федор со вздохом встает и отправляется разгонять крестьян, посмевших притормозить около господского купе. Воспользовавшись замешательством, мы с Лирой кидаемся друг к другу.

— Ты любишь того мужчину? — спрашивает она еле слышно.

— Да, — киваю. И тут же осекаюсь, наткнувшись на внимательный взгляд Федора, вернувшегося после разгона черни. Кажется, ничего не услышал. Но перестраховаться не повредит.

— Даа, давай пообедаем вместе, — предлагаю я Лире.