Няня для военного

Предчувствие у меня было плохое, будто скоро случится что-то плохое. А если это всё именно так, то Разумовская в первых рядах. Она как ребёнок, за ней глаз да глаз нужен.

Мужчина кивает, и я невольно снова смотрю на Юлю, которая стояла, нахмурившись. Тоже, как и я была недовольна всей этой ерундой, но выбора у меня особо не было. Этот бизнес и мой тоже. Поэтому отведя впервые в жизни взгляд, схватил Машу за руку и вывел её из дома.

Как ухватился за её руку – не понял. Произошло на рефлексах, машинально, даже не задумываясь. Как только вышли на улицу, сразу же отпустил. Надеюсь, Юлия окажется благоразумной и не накрутит себе лишнего.

А хотя, чего это я переживал, что моя няня начнёт ревновать меня к бывшей жене?

– Это бумаги Соколова, их нужно подписать здесь и здесь, – наклонившись, произнесла Маша, специально сделав так, чтобы её грудь была напротив моего лица. Наивная, если подумала, что Генеральского можно было победить одной грудью. Когда я вообще на них отвлекался? Женское тело – не то, что меня интересовало.

– И почему я не мог сделать этого дома? – спросил логический вопрос, ожидая, как бывшая будет искать отмазки. Женщина просто хотела остаться наедине, вот и всё. Я дал ей эту возможность, которую она с каждой секундой проваливала. Её неудача началась с наряда, дальше – идиотский план.

– Их нельзя вывозить из офиса, – быстро среагировала. Подготовилась, молодец. Но я не дурак, чтобы не понять очевидного вранья.

Подписав бумаги, отодвинул их от себя, вставая со стула. Маша выпрямилась, но со стола не спрыгнула. Сделав шаг в сторону, почувствовал на своих руках тонкие девичьи ладони, которые потянули меня на себя. Силы у неё нет, но я решил пойти навстречу.

 Специально приблизился к женщине, которая расставила ноги, позволяя мне оказаться к ней слишком близко. Схватила за галстук и наклонила моё лицо к своему лицу. Не противился, позволяя ей сделать это.

Её горящие глаза и приоткрытые губы говорили об одном – сделает всё, лишь бы снова вернуть меня. Но я не прощаю предательство, особенно когда она оставила не только меня, но и своих детей. Таких людей я презираю.

Поэтому когда мои губы оказались около её рта, я остановился, не позволяя ей дальше управлять мною.

– Я не люблю красный, – выдохнул ей в лицо, сразу же отстраняясь. Сделав шаг назад, выдернул из её ладони ненавистный галстук, смотря на её округлённые от удивления глаза. – Заканчивай с этим цирком.

Развернулся, идя к выходу и ставя между нами жирную точку. Понял, что слишком много воды утекло с того времени. Я мог забыть и простить многое, но не то, что она оставила своих детей. Мне не больно, но им… Для них это было слишком эмоционально.

Несмотря на возраст, они всё понимали. Первое время каждый раз спрашивали, где пропадала их гулящая мать.