Няня для военного

Кто ещё будет вмешиваться в рабочий процесс, если не она?

Но оказалось, Маша тоже страдала этой дурной привычкой.

Стоило только увидеть её игриво улыбающейся, нахмурился.

Осмотрел с головы до ног, рассматривая её боевой наряд. А она не сдаётся, даже после того, как она поцеловала меня, а я прервал её, отодвигая от себя на несколько шагов. Упорная, что с неё взять. Всегда такой была.

Даже сейчас подготовилась, надевая короткое красное платье, из-под которого был виден кружевной лиф. Играет по грязному, потому что знает – красивое бельё я люблю. А вот красный нет, и она, видимо, забыла за эти годы жизни врозь.

Невольно вспомнил красное нижнее бельё Юлии и чуть не рассмеялся. Поза, в которую она приземлилась, до сих пор стояла у меня перед глазами.

– Привет, – улыбнувшись, женщина прошла к моему столу, садясь на мои бумаги своей пятой точкой. Так и скажу Вихрееву, что на его прошении об отпуске жизнь села попой, и ничего ему не светит. – Работаешь?

– Как видишь, – отвечаю скупо, отодвигая бумаги в сторону. – Но уже нет, что хотела?

– Как грубо, – насупилась, рассчитывая, что я сейчас же извинюсь перед ней. – Может, сходим, куда-нибудь? Проведём время вместе. Как в старые добрые времена.

– С чего бы это? – хмурюсь, начиная раздражаться. Женщина, успокойся, ничего больше не будет.

Понял, что разлюбил окончательно, когда она поцеловала меня. Раньше этот невинный детский поцелуй возбуждал, радовал и приводил в восторг, от того, что эта девчушка – моя. А когда ничего не почувствовал, понял – перегорело.

Она наклоняется, чтобы сказать мне что-то, но в этот момент мы оба слышим звук открываемой двери и устремляем взгляд на проход.

Там стоит Разумовская, держа в руках тарелку. На ней всё та же белая рубашка, но вместо чёрной юбки белые штаны. Жаль-жаль, та юбка была то, что надо.

Видя нас, она теряется, а потом ойкает, рассматривая нас. Лицо её растерянное, обеспокоенное. И если залетала она с улыбкой, то теперь она полностью исчезла с лица.

Испугавшись, она развернулась и убежала, мелькая своей задницей с двумя маленькими ладошками на ягодицах. Увидев это, чуть не рассмеялся, но выдержал, поэтому только улыбнулся, провожая няню взглядом. Да-а, боевое крещение прошла.

– Генеральский! – воскликнула Маша, привлекая моё внимание. Поднимаю на неё взгляд и понимаю, что надо бы снова стать серьёзным, но я не могу. Потому что эта картинка застряла в голове, заставляя меня улыбаться как дурака. – Ты что, на няню свою глаз положил?

– Что? – непонимающе спрашиваю, а затем сдвигаю вместе брови. С чего это она взяла?

– Что-что! – воскликнула. – Да ты улыбаешься! Вспомни, чтобы ты хоть кому-то улыбался, кроме меня. И то, от тебя этого фиг дождёшься.

– А почему бы и нет? – спросил её, играя против неё.