Любимый незнакомец

Он задохнулся, и сладкий вкус ее губ заполнил его легкие до отказа, расцвел у него на языке. Он закрыл глаза и отправился следом за этой сладостью, желая еще и еще, и его решимость растворилась в тумане, в голоде, о котором он и не подозревал.

Он скользнул руками вниз по ее спине, притянул ее ближе, плотнее. Он чувствовал себя путником, погибавшим от голода и вдруг получившим целый каравай хлеба.

Он так давно не целовал женщину. Когда он в последний раз целовал Айрин? Айрин стала чуждаться страсти еще прежде, чем он ушел, и он сумел себя обуздать. Но теперь он не знал, как быть с этой страстью.

– Дани, прошу, уходи, – взмолился он, имея в виду совершенно другое.

Она замерла, понурившись. А потом глубоко вдохнула, выпрямилась и, поднявшись на цыпочки, вновь прижалась губами к его губам.

– Что ты делаешь? – простонал он, не отрываясь от нее. – Я для тебя не гожусь. Не гожусь.

– А я думаю, очень даже годишься, – отвечала она, чуть отстранившись – так, чтобы можно было говорить. В ее голосе слышалась горечь. – Я никак не могу понять, в чем дело. Я не нравлюсь тебе или… ты мне просто не доверяешь.

– Ты мне нравишься. – Это была правда. Она ему очень нравилась. Господи, как же она ему нравилась. – И я никому не привык доверять. – В этом не было ничего личного.

Она вздохнула – ее дыхание защекотало ему губы, – но не отодвинулась прочь, и он тоже не шелохнулся.

– Обычная история, – прошептала она.

Он прижался лбом к ее лбу, изо всех сил стараясь быть сильным, но руки, вопреки его воле, вновь обвили ее.

Он не мог толком понять, что она имеет в виду. Но точно знал, что вряд ли захочет быть с кем-то еще.

– Есть женщины, с которыми нельзя… нельзя… легковесничать, – проговорил он, словно объясняя что-то не ей, а себе самому. Они стояли, прижимаясь друг к другу лбами, ее ладони обнимали его лицо, его руки обвивали ее тонкую талию.

– Да. Ты права. Так и есть. И поэтому… я не стану… с тобой легковесничать, – проговорил он, но в тот же миг его губы коснулись ее рта, принялись исследовать нижнюю губу. Она застонала, словно покоряясь ему, и еще долгий миг он глотал вино ее губ, потягивал, тянул его, наслаждаясь, и наливал себе снова и снова.

Дани первой отстранилась от него. Она задыхалась, ее губы горели.

Хорошо, что она остановилась. Он был уже пьян. После долгих лет без единого поцелуя у него страшно кружилась голова.

– Пожалуй, ты прав, – выдохнула она, прижимаясь лбом к его груди. Она отняла руки от его лица и снова прижала к своему сердцу.

– Я прав? – прошептал он, стараясь отчетливо выговаривать слова.

– Да. Не думаю, что я переживу, если ты станешь со мной легковесничать.

– Нет, – шепнула она. – Потому что я полюблю тебя.

Он решительно выпустил ее из объятий и отступил, обрывая пытку:

– Нет, не полюбишь, Дани.