Любимый незнакомец

Женщина забрала покрывало с собой из одного времени, из одной жизни в другую, а до того пестрые лоскутки, которые аккуратно сшила между собой веснушчатая рука, успели вобрать в себя сотни разных историй.

– Его шили с любовью. Оно очень умело сделано. – Глаза многое подсказывали Дани. Ей даже не нужно было держать ткань в руках. – Когда вокруг темно, Нетти, гляди на яркие лоскутки, – прошептала она, повторяя чужие слова, эхом звучавшие у нее в голове и адресованные маленькой девочке.

Мэлоун кашлянул, и Дани выпустила из рук покрывало. Она верила, что тот, кто подарил Нетти это покрывало, теперь с радостью приветствовал ее на небесах.

Дани взяла свой журнал и принялась аккуратно делать в нем записи. Ее охватила печаль, частая спутница таких мимолетных видений.

– Она совсем голая. Она этим зарабатывала на жизнь? – тихо спросил Мэлоун.

– Думаю, да. Да. – Она проглотила стоявший в горле ком. Будь она здесь одна, она бы сейчас расплакалась, но Майкл уже видел, как она оплакивала слишком многих умерших, и всякий раз огорчался. Правда, стараясь скрыть свое волнение, он чаще всего принимался ее распекать.

– И это ее убило? – мрачно спросил он.

– Не знаю. И она не знала.

– Она не знала, почему умирает?

– Мне так кажется. Кажется, что не знала. Она… словно уплывала.

– Что ж, так даже лучше.

– Когда мы ее оденем, нужно свернуть покрывало и дать ей в руки. Ей нужно забрать его с собой.

Они закончили работу в молчании. Дани составила надгробное слово и спрятала листок в складки покрывала, которое Мэлоун положил на грудь умершей. Только когда они снова вышли на улицу и зашагали обратно домой, Дани заговорила вновь.

– Отец иногда называл маму Нетти, – сказала она.

– Ну конечно. Ее ведь звали Анетой, – отозвался Мэлоун.

– Да. Анета Кос Флэнаган. Анета и Джордж. Ну и парочка.

Он ничего не ответил. Он просто слушал, а она чувствовала, как словно раскрывается в лучах его внимания. Он всегда так действовал на нее.

– Это имя ей не годилось. Нетти. Она была слишком величавой для этого имени.

– Ах вот как. Значит, у вас это от нее, – мягко заметил он, и у нее потеплело в груди.

– Спасибо. Не думаю, что тетушки с вами согласятся. Мне кажется, они считают, что я слишком многое унаследовала от отца.

– Он был неистовым. И крепким, дюжим – наверное, это самое правильное слово. Громким. Веселым и… пылким.

– Глаза у него были как у вас?

– Только один, – мгновенно парировала она и тут же скривилась в самокритичной улыбке, а он расхохотался, откинув назад голову. Его смех вмиг развеял мрачное настроение. Ей нравилось его смешить.

– Ох, Дани. Да, это вышло смешно, тут вы меня подловили. Так какой глаз у вас от отца?

– У него были голубые глаза. А у мамы карие, хотя она была светловолосой. Мне кажется, это очень красивое сочетание.