Любимый незнакомец

Зрачки у нее расширились так, что голубой радужки почти не было видно. Карий глаз просто потемнел. Он впервые смотрел ей в лицо, впервые стоял так близко, когда она занималась своим колдовством. Мурашки поползли у него по коже.

– Вы чувствуете запах воспоминаний? – ахнул он, не сдержавшись.

– И в этом костюме, и в других. Что за гостиница?

Она несколько раз моргнула, задумавшись, а потом отдала ему пиджак:

– Это все, что я… сейчас вижу.

– Что вы имеете в виду?

– Я вижу только части. Фрагменты. Слои. Чем дольше я держу в руках ткань, тем меньше чувствую. Войдя в комнату, вы сразу чувствуете, как в ней пахнет, но чем дольше в ней остаетесь, тем меньше замечаете запах.

Он пристально посмотрел на нее. Он терпеть не мог, когда она делала совершенно разумные выводы на основе самых нелепых деталей. Он повесил пиджак обратно в шкаф.

– Костюм мне этого не подсказал, но я, кажется, знаю, где вы были. Об этом месте писали во всех газетах. Аль Капоне жил в гостинице «Лексингтон», – сказала она.

– Расскажите мне об этом, – попросила она, словно ребенок, который просит рассказать ему сказку на ночь.

– Что ж, если вам этого хочется, – шумно выдохнув, согласился он.

Она мгновенно взобралась на его кровать и уселась, скрестив босые ноги, положив руки на колени. Он счел, что ему в таком случае надлежит сесть обратно на стул, но, откинувшись к спинке, понял, что не знает, с чего начать. Проще было сразу в этом признаться.

– Я не такой… хороший рассказчик… как вы.

– Почему вы начали работать на Аль Капоне? – спросила она, словно указывая ему путь.

– Думаю, потому, что я так выгляжу. – И он провел ладонью по своему лицу.

– Глаза у вас не ирландские.

– Да. Я смуглый. У моего отца кожа на солнце краснела, а волосы побелели уже к сорока годам. Мне сейчас как раз сорок. – Он покачал головой, словно осознавая это. – Не будь у меня отцовского носа и упрямого подбородка, меня бы выгнали из дому еще раньше.

– Вас выгнали из дому?

– Нет. Но моя сестра Молли вечно так говорила. Я сам ушел. Записался в армию, когда мне исполнилось восемнадцать. Мать умерла, когда мне было двенадцать. После этого отец будто бы потерял всякий вкус к жизни. Молли была старшая, она всегда за мной приглядывала, но она и сама еще была ребенком. Так что армия меня выручила.

– А где теперь Молли?

– Разве моя одежда не поведала вам о ней? – спросил он.

– Нет, Майкл, – сказала она, с обычным самообладанием пропуская мимо ушей его саркастическое замечание. – Ни о Молли, ни о ваших родителях, ни о вашей жизни.

– Молли истинный ангел. Она так и живет в Чикаго. К счастью, мы с ней совсем не похожи.

– Она с виду ирландка?

– Значит, Капоне вас нанял, потому что решил, что вы итальянец?

– Он меня… не нанимал.

– Тогда давайте сначала.

Начало.