Любимый незнакомец

И зашагал по комнате – пять шагов в одну сторону, пять в другую. Дани мягким взглядом наблюдала за ним. Золотой отсвет ее волос разливался вокруг нее, окружая ее словно нимбом, и он принялся тереть виски, хоть и знал, что это ему не поможет. Он не мог не видеть, не мог не замечать ее свет.

Он устал. И она устала. Он должен дать ей поспать.

Ужас новой волной поднялся в его груди. Он не хотел, чтобы она заснула. Не хотел, чтобы лежала тихо и неподвижно.

– О, дорогой мой. Простите меня, – тихо проговорила она.

Он потрясенно уставился на нее. Она сказала ему «мой дорогой».

– Я знаю, это сложно понять. То, что я вижу. И чувствую. А объяснить это еще сложнее, – жалобно прибавила она. – Сегодня мы оба пережили нечто новое. Но я не думаю, что мне угрожала реальная опасность. Не со стороны Мясника. Его там не было… это не было физическое присутствие. Я просто была ошеломлена. Наверное, у меня случился шок… и я потеряла сознание. Мне очень неловко, честное слово. Я чувствую себя очень глупо. Повела себя как какая-то кисейная барышня.

– Вы меня испугали, – повторил он.

Во многих смыслах она казалась ему самым потрясающе ясным и вольным человеческим существом, с каким он когда-либо сталкивался. Сложным, но не запутанным. Глубоким, но не мрачным. Казалось, она стоит, широко раскинув в стороны руки, и говорит: «Вот она я», а мир кивает в ответ, говорит ей: «Да, это ты» и дарует ей полную свободу – но не из страха, а из почтения.

Ему казалось, что не верить ей – то же самое, что не верить в существование солнца. Солнце просто существовало, оно светило, восходило и заходило, но не обязано было никого радовать или убеждать. Такой же была и Дани. И он подозревал, что любит ее. Так что нет, он ее не испугался. Он пришел в самый настоящий ужас.

– Позвольте мне немного подержаться за вас, – попросил он, повторяя слова, которые она произнесла накануне. – Совсем недолго. Когда вы проснетесь, меня здесь не будет.

Она сглотнула, а потом кивнула ему.

Она отодвинулась к краю кровати, а он выключил лампу и вытянулся рядом с ней. Когда он обнял ее, прижавшись грудью к ее спине, она не стала сопротивляться, и оба они погрузились в сон.

Все воскресенье Дани пролежала в постели. В последний раз она так долго не выходила из своей спальни, когда в двенадцать лет подхватила ветрянку и вся покрылась розовыми прыщами. Разноцветные глаза, рыжие волосы и сыпь вместе смотрелись слишком уж вызывающе, и потому ее отослали из магазина, подальше от посетителей, хотя чувствовала она себя совершенно нормально – если не считать того, что прыщики невыносимо чесались.

Но сегодня она вовсе не чувствовала себя «совершенно нормально». Пальцы болели так, что она не смогла бы надеть наперсток или вдеть нитку в иголку.