Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Ни черта уважения к старшим!

– Седой, – Валька недовольно куксит губки. – Прекращай. Мы с тобой породнились пять лет назад, когда ты наши шкуры спала ценой своего падения в распутство, – подмигивает ехидно.

Зараза такая! Считаю до трех и возвращаюсь к серьезному разговору.

– Валя, ситуация накаляется! Немедленно хватай Машеньку и увози ее куда подальше из этого места!

Валентина хлопает на меня глазами удивленно, поворачиваясь к мужу цедит недовольным голосом: – Тарас, ты это слышал? Он считает, что мы с тобой не справимся! Что он себе позволяет? – в глазах девушки стоят слезы. – Считает, если старше по званию, то имеет право повышать на меня голос? – притопывает ножкой.

Тарас недовольно смотрит на меня, но я бросаю на него взгляд, полный ненависти, рявкаю:

– Вы мне еще помяучьте! Дебилы. Я же говорил, не надо жениться и заводить детей, пока служите! Вы собственного ребенка под угрозу ставите. Ненавижу споры, которые ни к чему не приводят. Я говорю, вы делаете.

– По легенде мы дружная семья с малолетним ребенком, кто нас заподозрит. Ты сам сказал, что мы не раскрыты.

– Сказал, – прячу глаза от Вали, которая пытается играть со мной в гляделки. – Ситуация изменилась. Операцию начинаем немедленно. Я уже дал кое-какие распоряжения.

– Но в центре не знают!

– Плевать!

– Как же хорошо, что в мужья я выбрала Тараса, он не такой зануда как ты, – бубнит с обидой Валя, забирая мою чашку с кофе, отпивает и отдает обратно.

– Нормально, да?! – округляю глаза на нее. – Твоя дерзость и борзость не знают границ! Если бы эти твои качества из мирной жизни на службу перенести, то цены бы тебе не было! А по поводу Тараса, – бросаю изучающий взгляд на подчиненного, который уже вернулся одетым на кухню, – поверь, детка, когда он до моих погонов дослужится, станет как я!

– Гавнюком? – злит меня Валька.

– Угадала! – мщу ей.

– Мля! – снова меня обсуждаете при мне.

– Сам выбрал эту судьбу, когда женился на ней! – показываю глазами на молодую женщину, которая явно злится и шипит в мою сторону.

– Мирон, что случилось? – с лица Милы Синичкиной сползает фальшивая улыбка. – Почему ты рушишь первоначальный план. Это же явно из-за Марии?

– Не угадала, Мила, это из-за детей…

– Маша? С ней всё в порядке. У нее родители агенты!

– Нет. Из-за моих детей! Всё меняется, мы ускоряемся, и сами идем на контакт с бандой Угрюмого.

– … твоих детей? – Мила поднимается с места, подходит ко мне, кладет руку мне на плечо. – Ее двойняшки – твои?!

– Мои, – отвечаю дрожащим голосом.

– Что-то в этом роде я и предполагала. – В глазах женщины возникает сожаление и жалость, и еще черт-те что, что мне явно не нравится.

– Агент Синичкина, отставить жалеть меня. Я справлюсь.

– Как? – выдыхает она, и смотрит с болью.