Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Из меня будто, жизнь и душу вытягивает жуткое существо по имени «Страх». По капле.

В целом малыши у меня крепкие, садик не посещают, занимаются дома, с другими детьми общаются крайне редко. Поэтому более мы не часто. Но всё-таки в эти моменты схожу с ума от боли, которую не могу разделить со своим ребенком.

Конечно, я чувствую всё, что приходится переживать им, их маленьким растущим организмам, но я не могу взять на себя ни грамма этого страдания, поэтому мне больнее вдвойне, но душевно.

Когда болеет Алёнушка, всё начинается с обычного кашля. Дима говорил, чтобы я не придавала значения. «Покашляет, и перестанет»!

Ему легко так рассуждать, потому что это не его дети. А своего сына он сам не растил, забрал у жены готового подростка, за которым уже не нужно было ухаживать.

«– Приготовьте Алене чашку с медом. Всё пройдет после горячего питья.

– Дима, нужно вызвать скорую. Это маленький ребенок, вдруг, что-то серьезное.

– У нас няня с медицинским образованием, и она утверждает, что всё в полном порядке с ребенком! – спорил со мной муж. Абсолютно не жалея трехлетнюю кроху, надрывно кашляющую в детской комнате.

Я послушала его, не вызвала. Как я могла перечить самому Дмитрию? Никак.

К ночи температура поднялась, кашель усилился.

– Да, что-то серьезное, – согласился со мной Дима. – Можно вызвать скорую помощь.

Серьезно? Сначала он довел моего ребенка до края, а потом позволил лечить его? Не прощу. Никогда не прощу. Ни его, ни себя – за слабость.

Это было ровно год назад, с того момента Аленушка болеет ангиной очень часто. Один из педиатров предложил провести ребенку операцию по удалению миндалин, Дима сразу ухватился за этот вариант. Но я пошла в отказ. Отдавать свою малышку под нож? Нет!

Еще один светила педиатрии предположил, если девочку перевезти жить в теплые края, может, она перестанет часто болеть.

«– Мы никуда не переедем. Точка, – Дима сразу обозначил свою позицию, и я замолчала».

Оставалось надеяться на лучшее и крайне осторожно относиться к Аленушке, как к хрустальной вазе. Следить, чтобы она не бывала на сквозняках, чтобы не ела и не пила ледяные напитки.

Всё получалось у меня, у нас. И тут нате – распишитесь! Сама дочь использовала болезнь как оружие против меня же!

Обидно до слез. За себя, за дочку.

Приезжаю домой, сразу бегу в комнату к дочери. Уже утро. Светает, но дом уже проснулся. Туда-сюда снуют помощницы, повар, няни.

– Рая, где врач?

– У Аленушки в детской.

Бегу на второй этаж. Запыхавшаяся влетаю в комнату и сразу же рисую на лице улыбку, чтобы не пугать дочь.

Аленушка лежит в розовой постели, обхватив руками розовую плюшевую панду.

Завидев меня, пытается улыбнуться, через боль и кашель, рвущийся наружу.

– Не надо, малыш. Не разговаривай! – прикладываю палец к губам.

Замолкает.