Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

О чем она подумала?

Кадык дергается на моей шее.

Я ей понравился?

Задаю себе дурацкий вопрос.

– Маша, ты хочешь замуж? – неожиданно спрашивает у дочери Угрюмый.

Теряю дар речи.

Какой к черту «замуж»? И при чем здесь я?

Громко кашляю, не выдержав потрясения.

– Папочка, – отвечает дрожащим голосом хрупкая девушка. – Мне еще рано. Мне девятнадцать только исполнится через неделю. Учиться еще три года. Я…

– Маша! – Угрюмый поджимает губы, и я понимаю, что это не к добру.

– Ты не вернешься туда. Остаешься здесь.

– Нет! – девушка впервые повышает голос. – У меня там друзья, мама, учеба, парень! Там мой дом.

– Нет! – обрезает Угрюмый. – Твой дом теперь здесь.

– Па-па! – девушка бросается на колени. – Не поступай так со мной. Молю тебя. Отпусти меня домой, – рыдает Машенька, и горькие слезы текут по ее загорелому милому личику.

– Седой! – хозяин особняка бросает на меня угрюмый взгляд. – Унеси свою будущую жену в ее комнату. Запри, чтобы до свадьбы не сбежала!

Что??? Что??? Что???

Сюр.

Крыша совсем потекла?

Поскорее бы это шоу закончилось!

Взять вас всех и рассажать по клеткам, как зверей!

Мысленно считаю до пяти, беру себя в руки. Рисую на лице самую обворожительную улыбку на свете, и уверенной походкой подхожу к девушке.

Машенька всё еще сидит на полу. В розовых брючках, блестящем розовом топе. Длинные светлые волосы ниспадают на тонкую спину, и грудь. Твердую двоечку.

Лицо заревано, что совсем не портит его, не умаляет милоты. Глаза синие блестящие от слез, темные длинные реснички, на которых зависли капли слез, как капель на ветках деревьев весной.

– Не трогай меня! – выставляет вперед руку."

"Но я наклоняюсь, и подхватываю ее как перышко. При моей комплекции и спортивной фигуре – это легко сделать.

Осматриваю «папкино» сокровище. Сложена Маша на редкость гармонично – тонкая талия, плоский живот, модельная внешность, с красивыми ножками и фотогеничным личиком.

Всё в ней хорошо.

Только с отцом не повезло малышке.

Два дня назад

Маша

– Дочка, нужно поговорить! – говорит жестко мама, и просит меня присесть напротив нее.

– Мама, я очень тороплюсь, меня друзья ждут.

– Долго им придется ждать, – грустно смотрит в окно, и я понимаю, что она хочет сообщить мне что-то очень неприятное.

– Почему? – с грохотом падаю на стул, и зажимаю одну руку в другой, чтобы унять дрожь.

– Твой отец. Он болен… – мама не смотрит мне в глаза. – Просит, чтобы ты приехала к нему.

Смотрю на родительницу с ужасом:

– Серьезно болен? Просит? Но раньше он просил об обратном, чтобы я никогда-никогда не приезжала в Россию.

– Так надо было, – отрезает жестко мама, и я замечаю, как углубляются морщинки возле ее рта.

– Папа умирает?..

Меня бьет нервная дрожь. Я потрясена до глубины души.