Незнакомец

— С кем?

— С Ребеккой. Я имею в виду госпожу Брандт. Она невероятно печальная. Никогда не смеется и выглядит страшно несчастной…

— Девять месяцев назад она потеряла своего мужа. Автокатастрофа; он столкнулся лоб в лоб с выехавшей на встречную полосу машиной. Это был страшный шок. Боюсь, что она до сих пор не оправилась от него.

— Она постоянно здесь живет?

— Раньше это был лишь дачный дом, но теперь Ребекка здесь совсем уединилась, и это, конечно, весьма нехорошо для нее. В принципе, она здесь никого и не знает, кроме начальника порта, да и с ним ее связывает лишь поверхностное знакомство. Она очень одинока.

Они оставили городок позади себя. Узкая дорога вела через лес. Здесь было сумрачно и, несмотря на солнечные дни в разгаре лета, поразительно мрачно.

— Там, наверху, где она живет, чертовски уединенно, — произнес Мариус. — Великолепное место, но я считаю, что оно нетипично для этой области.

— Подождите, вы еще увидите темные скалы Капа. Вот это действительно неповторимо, — сказал Максимилиан. — Они придают Капу поистине угрожающий вид. Кстати, для парусников это рискованный уголок. В море перед Капом есть непредсказуемые течения, и море в том месте может быть по-настоящему диким.

— А на что живет Ребекка? — продолжил расспросы Мариус.

Кемпер быстро скосил глаза на его бесхитростное, открытое лицо.

— Феликс, муж Ребекки, хорошо обеспечил ее. Он был очень известным и состоятельным врачом. Ей не нужно работать, и она может полностью предаться своей скорби. — Последние слова Максимилиан произнес с большой горечью.

Молодой человек взглянул на него.

— Она была с ним очень счастлива, не так ли?

Кемпер грустно усмехнулся.

— Счастлива? По отношению к Феликсу и Ребекке это звучит почти банально. Они были сказочной парой. Кто бы мог подумать, что жизнь разлучит их так рано… Когда Феликс погиб, ему было сорок четыре года, Ребекке — сорок два. Это так… это так несправедливо…

Все трое молчали, пока машина ехала по винтовой, крутой, узкой и ухабистой дороге вверх. Между деревьями и скалами то и дело мелькали небольшие участки моря, сияющего голубизной и сверкающего на солнце. По окраинам лужаек стояли корявые древние оливковые деревья с причудливо изогнутыми стволами и ветвями; их листья светились на солнце, как светлое серебро.

— Здесь тоже не всегда лето, — неожиданно сказал Максимилиан, — здесь тоже бывают длинные, темные зимние ночи, туманные осенние утренние часы и дни, в которые с утра до вечера льет дождь, а облака сливаются с морем в единную серую массу… Каково же это быть там наверху совсем одной? Как она это выдерживает?

Он говорил больше сам с собой, но Инга все же обратилась к нему:

— Вы очень переживаете за нее, не правда ли?

— Да.