Незнакомец

— Окна я точно не оставлю открытыми. Ты же будешь звать на помощь!

Такая мысль могла прийти в голову только сумасшедшему. Кто же здесь сможет ее услышать?

— Я совершенно точно не буду кричать, — пообещала Инга. — Но если ты боишься, то закрой хотя бы только ставни. Пожалуйста!

— Через пару часов я спущусь сюда, — пообещал ее муж.

Но она могла поспорить, что он об этом забудет.

Мариус проверил, хорошо ли она связана. Но Инга предвидела это и не предпринимала ночью попыток, чтобы ослабить веревку. Ее шансом было дневное время. За предыдущий день ее муж не показывался несколько часов — она слышала его бормотания наверху и бесконечное хождение из стороны в сторону, а иногда он кричал и один раз плакал. И только однажды спустился к Инге и отвел ее наконец в туалет. Она надеялась, что Мариус будет ждать за дверью, но он, конечно, не стал рисковать — а вдруг она сбежит через выбитое им окно.

— Я не могу, когда ты стоишь рядом, — сказала она мужу.

— Не придуривайся. Мы, в конце концов, женаты, — отозвался он.

""При чем здесь это?"" — хотелось спросить Инге, но она промолчала, чтобы не испортить его в какой-то степени уравновешенное настроение. Конечно, потом у нее все получилось. Ей пришлось слишком долго терпеть, чтобы теперь еще сдерживаться из чувства стыда.

Когда Инга мыла руки, она посмотрела на свое отражение в зеркале. Вид был ужасный. Правый глаз стал темно-фиолетового цвета, он опух и был наполовину закрыт; да и вообще вся правая сторона ее лица казалась опухшей и деформированной. Нижняя губа лопнула и стала намного толще верхней."

"""Я выгляжу как после неудавшейся пластической операции"", — подумала женщина.

Когда они с Мариусом вернулись в комнату, он снова связал Ингу, похвалив ее при этом, что она не попыталась вновь освободиться.

— Умница, — сказал Мариус, и у Инги появилась надежда, что он почувствует себя в полной безопасности.

Он и прошедшей ночью все ходил туда-сюда и, вероятно, говорил и говорил. Спать ее муж, казалось, вообще не удосуживался. И это могло дать ей шанс: когда-нибудь он должен был просто вырубиться.

Ей не оставалось ничего другого, как рассчитывать на то, что Мариус и в этот день забудет проверить ее. Похоже, он читал Ребекке лекцию, временами споря с ней, и было совершенно очевидно, что это мешало ему регулярно спускаться вниз. Если Инге удастся освободиться до вечера, она, возможно, сумеет скрыться под покровом темноты.

Утром Мариус все же принес ей стакан воды, и она с жадностью выпила ее. Для этого он освободил ей руки, а затем и ноги, потому что ей опять хотелось в туалет.

— Боже мой, — сказал он, — ты ведь совсем немного пьешь!

Когда они проходили по коридору, Инге пришлось держаться за него. Ее ноги так сильно болели, что ей хотелось реветь от боли.