Незнакомец

 — Разве это вас не беспокоит?

— Только законную часть наследства, — сказал Рихард. — Больше этого мы не обязаны ему оставлять.

— В вашем случае законная часть тоже довольно значительна.

— Но ведь своих детей рассматриваешь не только с точки зрения наследования, — проговорила Грета.

""В ее положении, — подумал Мариус за дверью, — она противоречит своему мужу с энергией восставшего"".

— Ну, — сказал Фред, — как раз эту проблему я и хотел обойти. Если меня кто-то разочарует, то он не получит ни пфеннига. Усыновленный ребенок имеет такое же право на наследство, как и родной, — по крайней мере, на законную часть. Но я считаю, что это слишком много. Если я только представлю себе, — его голос стал громче — если только представлю, что мы усыновили бы кого-то вроде этого Мариуса… Мы никогда не выбрались бы из этой ситуации! Никогда! Нам пришлось бы финансировать его профессиональное обучение, и у него даже было бы право на второе профессиональное образование, если б он вдруг посчитал, что его жизненные планы изменились! И он автоматически был бы нашим наследником! Я в таком случае, наверное, потом в гробу извертелся бы!

Он говорил очень резко, и за столом несколько минут господствовала давящая тишина."

"— Но, — спросила наконец незнакомая дама несколько смущенно, — неужели вы его совсем не любите? Я хочу сказать, что он двенадцатилетний мальчик. Еще ребенок. А вы говорите… простите, что я говорю это… вы говорите о нем почти с ненавистью. Разве можно ненавидеть двенадцатилетнего мальчика?

— Нелли! — произнес Рихард на этот раз несколько язвительно. — Нас ведь это не касается!

Мариус за дверью сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. Что же ответит Фред?

""Почему меня вообще интересует его ответ?""

— Ненависть? — спросил его приемный отец. — Ну, ненависть — это то же, что и любовь, не так ли? Ни то, ни другое не возникает по заказу, и управлять этими чувствами невозможно. Их нельзя ни вызвать в себе, ни избавиться от них, если уж они в ком-то укрепились. Но неверно говорить, что я ненавижу Мариуса. Нет.

Никто в компании ничего на это не ответил, и Фред продолжил:

— Я презираю Мариуса. Да. Этого я не отрицаю. Я смотрю на это худое, бледное лицо, на это рахитичное тело и вижу в нем все его проклятое происхождение. Он — выходец из совершенно асоциальной семьи. Оба родителя — алкоголики, оба не в состоянии продержаться на работе больше двух недель. Совершенно опустившийся сброд. Они свалили и оставили своего, тогда шестилетнего, ребенка одного в квартире. Посаженным на цепь в ванной. Без воды, без пищи. Он был полумертвым, когда его нашла полиция. К счастью, семью тогда курировала социальная служба, и ее сотрудница забила тревогу. Классная руководительница — тоже.