Незнакомец

— Я боялась, — тихо произнесла ее собеседница, — я не хотела неприятностей. Я потом… придумала себе отговорку. Я подумала, что бургомистр, наверное, всегда вхож в дом Леновски. И он наверняка сам убедился, есть ли что-то правдоподобное в высказываниях мальчика. Разве кто-нибудь оставит в беде ребенка, с которым жестоко обращаются?

Агнета немного помолчала.

— Мы, — произнесла она наконец, — мы, вероятно, оставили маленького Мариуса в беде.

— Но откуда ты можешь это знать? Агнета, мы ведь этого не знаем!

— Позже Мариус еще раз звонил Сабрине. Он был в полном отчаянии, умолял ее помочь ему. Сабрина говорит, что у нее не складывалось такого впечатления, будто ребенок фантазировал или хотел поважничать. Она снова пошла в управление по делам детей и еще раз поподробнее поинтересовалась, что происходит. Но узнала только то, что дело тщательно проверили и нет ни малейшего намека на то, что подтвердило бы заверения мальчика.

— А если это была правда?

— А если это была неправда?

Обе женщины замолчали. Клара спрашивала себя, кто из них так громко дышит, она или ее приятельница? Наконец она поняла, что это было ее собственное дыхание.

— Мы с Сабриной считаем странным, что Мариус не объявляется в полиции, — сказала наконец Агнета. — Я имею в виду, что во всех газетах сообщается о преступлении. Полиция просит о содействии и ищет родственников или знакомых. Разве не было бы нормальным, чтобы приемный сын, который с шести до восемнадцати лет прожил у супружеской пары, объявился бы в полиции?

— Сейчас июль, — заметила Клара, — Мариус мог уехать. Большинство людей в это время в отъезде. Он может быть и за границей, и не иметь ни малейшего понятия об этой истории.

— Возможно, — ответила ее собеседница, но в ее голосе не прозвучало уверенности.

Клара глубоко вдохнула.

— Что ты, собственно, хочешь мне сказать, Агнета?

— Неужели ты не понимаешь? — спросила та.

— Я… — начала Клара, но приятельница перебила ее:

— У нас на руках история из давних времен. Довольно сомнительная история, с этим ты должна согласиться. Ребенка определяют в приемную семью, причем очень поспешным образом, через головы ответственных сотрудников учреждения по работе с детьми и подростками. Затем маленький мальчик обращается за помощью и в само учреждение, и, позже, в частную организацию, выступающую в защиту детей, подвергающихся жестокому обращению. Он просит помощи, рассказывает, что его мучают, и хочет любым путем уйти из этой приемной семьи. Но дело снова решается втемную — очевидно, через личные контакты между влиятельными господами, знакомыми по гольф- или яхт-клубу.