Незнакомец. История одержимости. Книга 1

А я вновь лгала, заверяя, что я ни за что на свете не допущу, что бы они пострадали. Мне было плевать на Машу. Я вновь лгала.

Спустившись вниз, я забралась в машину. Меня доставили до отеля. Там я добралась до номера и не встретила внутри никого. Марата не было, чему я была бесконечно рада. Я не хотела, чтобы он разговаривал со мной, чтобы задавал вопросы. Потому что я была на грани. Как пороховая бочка, которая могла рвануть от искры. Марат мог стать той самой искрой. Он все знал. Он знал про счета, которые оплачивал, знал про Машу. И лгал. Но зачем? Зачем я ему?

Я бродила по номеру, заламывая руки и не понимая, почему в глазах так пусто. Почему нет слез? Я задыхалась от духоты, по телу бежал пот. Ладошки взмокли, когда я пыталась одолеть кондиционер. И кто придумал ставить технику исключительно на иностранном языке?"

"Забравшись на подоконник, я попыталась открыть форточку, чтобы вдохнуть пусть и загазованный воздух, но все-таки чуточку свежий, когда входная дверь отворилась, и на пороге появился Марат.

– Не смей, идиотка! – закричал он, и я напугано схватилась за раму. Время будто замерло.

Глава 41.

Наверное, я сошел с ума, раз решил помочь Варе. И не просто помочь, а перечеркнуть то, что могло бы быть между нами. Потому что знал, после встречи с сестрой она поймет, как жестоко ее обманывали. В том числе и я.

Про Марию Агаеву, старшую сводную сестру Вари узнал сразу, как только мне предоставили отчет. И был неприятно поражен тем, что там обнаружил. Эта женщина будто издевалась над Варей, выставляя ей счета якобы из детской больницы. На самом деле все они были фальшивками, умело состряпанными, но такие моя компания щелкала на раз. А Варя верила, потому что была до безумия доброй и чертовски доверчивой. А еще пугливой. Поэтому я смог ее запугать, шантажировать, хотя в ином случае, не будь я таким мудаком, я бы ей открыл правду еще в первый день. Не стал бы давить на жалость, запугивать, угрожать. Представил ей всю правду и будь что будет. Вот только тогда она не стала бы моей. Даже на этот безумно короткий месяц. Ее я хотел навсегда.

А теперь я не знал, как скоро все закончится. Может даже сегодня. Она потребует, чтобы я расторг наш договор, забрал деньги, которые хранились на ее счету и приумножались благодаря моим еженедельным выплатам как компенсацию за моральный вред. И пошлет меня к черту. Я бы лично поступил так. А на прощание еще бы съездил коленом по яйцам, чтобы наконец-то начать думать головой, а не тем, что болталось между ног.

Я изводился, дожидаясь ее. Не смог просидеть в номере и получаса после ее отъезда. Бродил как загнанный зверь, придумывая, как буду оправдываться, просить прощение, стоять перед ней на коленях. Я готов был пасть так низко только ради нее. Но не был готов к тому, что увидел, когда входил в номер.