Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

Посреди толпы стоит мой дед с авоськой в руках, в которой видна картошка и бутылка молока. На асфальте сидит мужик, закрывая голову руками, второй отползает на четвереньках, а дед лупит их по очереди картошкой и орет во всю глотку:

— Волки позорные! Блядское ворье! Чтоб у вас руки отсохли! Сволочи! Я вам сейчас покажу, как у пенсионеров последнее отбирать!

Мужик на асфальте плаксиво ноет:

— Дедушка, ну хватит, мы больше не будем!

— Я вам покажу, не будем! А ты куда уползаешь? — кричит дед и дает поджопник отползающему мужику. — Назад ползи, оползень ты ебучий, сейчас полиция приедет!

Со всей дури лупит мужика по спине картошкой, тот взвивается от боли.

— Дед, ты что, совсем озверел? — гаркает он на деда, но наблюдающая с интересом толпа быстро закрывает ему рот.

— Ты скажи спасибо дедушке, что он тебя не убил!

— Дедушка слишком добрый!

— Давай, дедуля, жги!

Мужиик охает и ложится на асфальт.

— Он мне спину сломал! — жалобно стонет, но жалеть его никто не собирается.

— Так тебе и надо!

— А что ты хотел? Умный какой, у пенсионеров кошельки воровать!

— Мало тебя дед приложил! Наверни ему, дедуля, чтобы на всю жизнь запомнил!

Сквозь толпу проталкиваются полицейские, а мне уже вовсю сигналят машины сзади.

— Так ты его знаешь, Давид? — переспрашивает Василиса, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Это пиздец. Просто полный пиздец.

— Впервые вижу, — буркаю сердито и давлю на газ.

* * *Отличная еда и присутствие Василисы поднимает настроение с нуля.

Конечно, плохо, что я ее обманул. И про деда не сказал, и соврал про гостиницу. Но тогда бы мне точно не светил ни ужин с Василисой, ни надежда на продолжение вечера.

Я скажу. Все ей скажу. Да она сама поймет, после первого же оргазма. Я просить прощения буду, что сразу не сказал. Надо, на колени встану. Простит, куда денется.

А сказать сейчас, про секс точно можно будет забыть. Она такая, Василиса моя, принципиальная.

— Поехали, по городу покатаемся, — предлагаю девчонке. И улыбаюсь так, одним уголком губ.

— Поехали, — кивает Василиса, заправляя прядь за ушко.

Мне кажется, или она тоже на меня так странно смотрит. Как будто ждет чего-то.

А что там ждать? Ясно, что доезжаем мы до соседнего с гостиницей переулка. Ставлю машину на ручник, выключаю двигатель и вдавливаю девчонку в сиденье.

— Я знаю, что должен сказать кучу всякой романтической хрени, — бормочу прямо ей в губы, — но я уже на таком взводе, что еле держусь. Давай я тебе потом все это скажу, а? Клянусь.

Она смотрит в упор, лихорадочно облизывает губу и кивает. Я так ее хочу, что набрасываюсь на нее как голодный хищник.

Василиса не ломается, не упирается, сама отвечает на глубокий поцелуй. Моя рука ныряет под подол ее платья, сжимает бедро.