Нежный шантаж

Ей слишком через многое довелось пройти, чтобы использовать ее и бросить.

Огромным усилием воли Данте заставил себя вернуться к окну, за которым во тьме мерцали китайские фонарики. Прямо под окном кто-то приглушенно говорил, но слова быстро затихли, и что-то подсказало ему, что от слов пара перешла к поцелуям. Неужели он завидует? Завидует, что не может забыть услышанное и спокойно целовать желанную женщину?

Глубоко вдохнув, он заставил себя успокоиться и повернулся к Иве:

– Почему ты не сказала, что серьезно болела?

Сперва Ива разозлилась. Разозлилась на отца и Доминика за то, что им понадобилось упоминать об этом в речах, и на самого Данте за то, что в его тоне вдруг появилась непривычная мягкость. Потому что она не хотела мягкости, она хотела голодной страсти и огня, хотела, чтобы он вновь лез ей под одежду, словно мечтал лишь о том, чтобы добраться до ее тела.

– А зачем? В детстве я перенесла лейкоз, и что с того?

– А то.

– Если только люди сами раздувают из мухи слона. К тому же я в любом случае вылечилась и теперь ничем не отличаюсь ни от тебя, ни от остальных. А что, по-твоему, я должна была сделать? Рассказать о лекарствах, побочных эффектах, выпадавших волосах и о том, как сложно было удержать еду в желудке? Обычно мужчин такие вступления не слишком привлекают. И зачем отцу с Домиником вообще понадобилось об этом вспоминать?

– Наверное, я и сам мог бы догадаться. Стоило нам сюда приехать, и у меня сразу же возникли определенные подозрения.

– Подозрения? – переспросила она зло.

– Конечно. Я гадал, почему твои сестры относятся ко мне как к огромному злобному троллю, а над тобой буквально трясутся.

– Когда-то я была сильно больна, но это в прошлом. О чем еще тут говорить?

– Но все же немного сложней? Верно?

Ива мгновенно заледенела, но сразу же заверила себя, что он не может знать ее главную тайну. Ее главный страх. Нельзя же быть настолько проницательным, а сама она никогда и ни с кем этого не обсуждала.

– О чем ты?

Данте прищурился.

– Что-то мне подсказывает, что ты еще ни разу не приводила сюда мужчину. Верно?

Чувствуя себя униженной, Ива на мгновение возненавидела Данте Дишона. Да еще этот взгляд… В его глазах ясно читались тревога и беспокойство, а она по-прежнему хотела видеть в них лишь желание… Так, хватит. Ни к чему этот разговор. Болезнь осталась в прошлом, а у них есть дела поважнее.

– И как ты это определил?

– Так, что каждый раз, когда меня кому-нибудь представляли в качестве твоего спутника, они явно удивлялись. Я знаю, что у меня есть определенная репутация, но здесь все реагировали на меня как на самого дьявола во плоти.

На секунду ей захотелось соврать. Сказать, что он всего лишь очередной мужчина, ничем не выделяющийся на фоне ее бесконечных ухажеров.