Нежный плут

– Кого же я должен был благодарить? Тех мещан, которых ты называешь своими родственниками? Тех, кто запер меня на замок, чтобы я посидел взаперти перед тем, как идти на виселицу?

– Ты постоянно напоминаешь об этом обстоятельстве! Оно доставляет тебе удовольствие! – крикнула Джорджина. – Но несмотря на то, заслужил ты виселицу или нет, все сделал Уоррен. Не Бойд и не Дрю. Они пошли против собственного брата, чтобы помочь тебе, отлично сознавая, что он предаст дело огласке, если узнает.

– Я не испытываю нужды в интеллигентности, негодяйка. Никому не стоило говорить мне, зачем они пришли. Как ты думаешь, почему я не сломал им их мерзкие шеи?

– О, великолепно. А я удивлялась, почему ты взял меня с собой. Нужно было сразу понять, что это не больше чем еще один способ нанести удар моим братьям, поскольку ты не мог остаться в том районе и устроить какую-нибудь более худшую гадость. Не так ли? Ты захватил меня из мести, зная, что братья сойдут с ума от тревоги за мою судьбу.

– Совершенно верно!"

"Джорджина не заметила, как покраснели лицо и шея Джеймса. А ведь это было доказательством тому, что ее вывод усилил чуть ли не вдвое его ярость и послужил главной побудительной причиной ответа. Она услышала только ответ, смертный приговор ее последней надежде, за которую, не признаваясь даже себе, она тайно держалась.

Горечь заставила ее разразиться бранью.

– Большего я и не могла ожидать от английского лорда, от карибского пирата!

– Не люблю обращать на подобные вещи внимание, маленькая ведьма, но твои эпитеты на годятся.

– Они такие, какими должны быть, по моему личному мнению! Боже, подумать только, я жду от тебя ребенка.

– Ты дьяволица! Я больше не прикасаюсь к тебе!

Джорджина отпрянула от Джеймса.

– И не нужно, глупец!

Капитан почувствовал, будто его ударил в грудь бык или он получил удар топором.

Но Джорджину нисколько не заинтересовала реакция супруга. Огромная обида вытолкнула ее за порог каюты, хлопнула за ней дверью и не дала услышать смешок, вскоре перешедший в веселый хохот.

Полчаса спустя Джеймс нашел Джорджину на камбузе распалившейся от ярости, а своих подчиненных слушающими злобную тираду по поводу мужчин в целом и в адрес капитана Мэлори в частности. Учитывая, что слова неслись из уст их Джорджи, снова одетой в мужские брюки, которая теперь являлась женой их капитана, члены экипажа, похоже, не собирались возражать против ее резких заявлений.

Джеймс несколько секунд послушал супругу и, наконец, заговорил, чувствуя себя похожим на осла, безмозглого быка и кирпичную стену одновременно. Кирпичная стена? Американские сравнения, по его мнению, в расчет не брались.

– Если не возражаешь, Джорджи, я хотел бы поговорить с тобой.

– Возражаю.

Она ответила, даже не оглянувшись.